9 Три слова.
- Ой, Маринка, ты проснулась? – улыбнулась мне Ира. Я позавидовала ей. Она счастлива - хоть не на долго, хоть кратковременно, но счастлива. Она не знает всю правду о своём любимом человеке, она ему доверяет.
- Вот хорошо. А то мы уже начали беспокоиться. Кушать будешь? – ласково спросила Валентина Сергеевна. Я глянула на часы – полпервого. Получается, что я тупо пролежала почти три часа. На вопрос Валентины Сергеевны я молча кивнула.
- Замечательно! Пойду суп разогрею, а то мы с Ирой ещё тоже не обедали.
Когда Валентина Сергеевна вышла, Ира сказала:
- Андрей через Вадима просил передать тебе записку, - она протянула мне небольшой сложенный квадратик бумаги. Я раскрыла его. На до боли знакомом листке, до боли знакомым нервным почерком были написаны слова до боли знакомого содержания:
Сегодня в 24:00 на том же месте.
Люблю.
Целую.
Жду.
- Люблю, целую, жду, – задумчиво повторила я, даже не подозревая, что Ира всё это может услышать.
- Что-что-что!? Он тебе уже и такое пишет!? Вот это да!!! – она всё же услышала, - Как это всё быыыстро у нынешней молодёёёжи! – это Ира произнесла уже занудно-старушечьим голосом.
- Девчонки, кушать! – донеслось из кухни.
- А что он тебе ещё написал? Читай, давай. Только с выражением! – бедная Иринка, кажется, искренне радовалась за меня и, видя мою не особо радостную физиономию, старалась подбодрить шутками и подколами.
- Сегодня в двадцать четыре ноль-ноль на том же месте. Люблю, целую, жду, – промямлила я.
- Сегоднявдвадцатьчетыренольнольнатомжеместелюблюцелуюжду, - передразнила меня Ирка, - что за тон? Её тут на свидание приглашают, в любви признаются, а она, блин, мямлит!!! Где радостный тон?! Где огонь в глазах?
- Сама же только что сказала – в глазах. А чего ты радуешься? Меня ж на свидание приглашают, а не тебя. Или ты меня решила свести с Андреем? – я решила «поиграть в хорошее настроение».
- Во-первых, не свести, а познакомить, устроить твоё личное счастье…
«Ага, устроила, блин. Спасибо огромнейшее!!!» - подумала я.
- …а во-вторых, - продолжала Иринка, - только познакомились, а уже какие-то свои места заводят, секретики. А лучшая подруга как всегда обо всём узнаёт последней! И где справедливость!?
- Ну-ну! Хватит корчить из себя оскорблённую, брошенную, никем не признанную подругу! – я даже засмеялась, - пойдём есть!
Если бы бедная Иришка знала, как мне сейчас невесело, и как невесело будет ей потом…
…Остаток дня прошёл как обычно. Точнее даже как-то слишком обычно. Мы смотрели фильмы, разговаривали, шутили. О Вадиме не вспоминали ни Ира, ни я. Будто сговорившись. Мы снова были лучшими подругами, нам снова было весело. В воздухе витало ощущение безмятежности, лёгкости. Но чем ближе был вечер, тем неуловимее было это ощущение. Я, как Золушка, с ужасом ждала двенадцати.
И вот, наконец, почти настал «час Икс». Иришка, кажется, волновалась больше чем я. Она подвела меня к зеркалу, выпотрошила из моего рюкзака всё содержимое и стала всё это ко мне прикладывать, примерять. Я стояла как манекен – не двигаясь, и не сопротивлялась. А вы когда-нибудь пробовали сопротивляться цунами или вулкану?


10 Опять тону
Подходя к тропинке у леса, я уже точно заранее знала, что увижу: сначала – силуэт в темноте; потом, подойдя чуть поближе – лицо моего любимого гада, ехидную ухмылку, издевательски-пляшущие огоньки в глазах. Я уже настроилась на это, морально приготовилась, подготовила «коротенькую» речь часика так на полтора. Хотела сказать, какой он гад, как подло он поступил. Конечно, глупо рассчитывать, что Вадим измениться, услышав всё это, пересмотрит своё поведение, раскается. Я просто хотела высказать ему всё, что накипело, показать, что он мне противен, что на меня он уже не может надеяться.
Но, подойдя к Вадиму, я опять увидела те самые глаза. Мило-грустные, самые любимые. Это был МОЙ Вадим. Тот самый, утренний. И я снова поняла, что схожу с ума, тону в его глазах. Во мне не было уже той злости. Я будто окунулась в свою любовь, и она вымыла из моей головы всю ярость, всю решимость, все мысли, оставив только туман. Его горячие губы прикоснулись к моим, и всё вокруг заискрилось, задымилось, быстро-быстро завертелось и остановилось. Я ослепла и оглохла: не было для меня больше привычных звуков ночного леса, тёмных устрашающе-огромных деревьев. Вся прошлая жизнь была далеко-далеко, за непреодолимым барьером, который и не хотелось преодолевать. Это был мой первый настоящий поцелуй. До сих пор помню лицо Вадима, его глаза, и не понимаю, как всё могло так случиться.
«Боже, что же я наделала!? - запоздалое раскаянье, - Я только что целовалась с парнем моей подруги!». Эта мысль пришла, будто новая, хотя на самом деле она уже до боли знакомая, может, разумная, но от этого как-то не легче.
Каждый человек хочет быть счастливым. Это так же естественно, как желание ребенка походить по лужам, или желание взрослого человека достичь чего-то большего в работе, жизни. Так почему же я считаю себя вправе лишать счастья Иринку? Она ведь такой же человек, как и я. Как я бы чувствовала себя на её месте?
А почему я должна ставить себя на ее место? Я тоже имею право на свою любовь и на счастье! Почему я должна уступать Ире? Потому, что она первая встретила Вадима? Кто первый встал, того и тапки? Я ведь люблю его! Искренне, по настоящему! Это моя первая любовь! Я ведь так ждала её! А у Иры каждый месяц появляется новый парень. Вадим для нее – просто очередная придурь! Он ведь любит меня! Делая счастливой Иру, мы делаем несчастными себя! А что лучше: своё счастье, пусть даже на горе другого, или жизнь с осознанием того, что упустил свою мечту, свою любовь, просто подарил её другому?!
Каждый, наверное, когда-то понимает, что не всегда получается уступать людям. Кроме ощущения собственной доброты и великодушия иногда ощущаешь эгоизм и боязнь за цели, мечты, желания.
Когда я пришла домой, Ира уже спала. Я так же быстро переоделась и легла. Не хотелось ни о чем думать, ворошить. Я, будто боялась затронуть что-то горькое, болезненное для меня.