Тот-кого-мы-придумаем-позже создал мир и меня, чтоб я создал ещё один мир.
Я должен был собрать второй мир из слов, которые сам же и считывал. Я не думал, зачем это нужно и к чему это приведёт.
Но со временем неназванных идей оставалось всё меньше. Я по прежнему не делал различий между словом и тем, что оно обозначает - ведь я сам послужил зеркалом, в котором предметы отражались миром слов.
Люди же пользовались вторым миром. Сначала с благодарностью. Но потом они поняли, и я понял: тот-кого-мы-придумаем-позже через меня создал мир, который должен был стать инструментом для людей, чтоб они смогли лепить мир первый, потому что его-они-придумают-позже, а миром ктот-то должен заниматься!
Тогда я человеком пришёл к людям. Но они крайне странно поступили. Для них слово - было всего лишь словом, а поступок являл собой истинную ценность. Я не претендовал на то, чтобы мой мир был лучше Его, но попытался научить людей пользоваться словами правильно - говорить их, что бы притянуть к себе чтото, а не сделать что-то, чтоб потом об этом сказать. Они положили на весы поступки и слова, и поступки потянули вниз.
-Но ведь легче поднять ветер, чем крутить мельницы вручную!,-попытался я объяснить.
-Мы люди-, отвечали мне,- мы не умеем поднимать ветра и болтать с солнечными бликами.
Я решил, что весь мой труд был напрасен, а скорее даже вреден: всё больше творцов преставали видеть за словами идеи и становились пустыми и лёгкими, потому что слова для них не весили нисколько.
Я стал дождём и стёр все придуманные мной названия, я стал ветром и унёс их шелуху, вместе с набившими себя пустыми словами теми-кто-должен-был-стать-творцами.
Но тогда люди испугались, и дни напролёт мучались от того, что им нехватает того, что они не могут выразить.
Неопределённость в желаниях меня испугала - они стали похожи на отжившие своё миры. Тогда весенней ночью я вернул все имена обратно.
Но я по прежнему не делал различий между словом и тем, что оно обозначает - ведь я сам послужил зеркалом, в котором предметы отражались миром слов. Поэтому в небольшом дремучем лесу той ночью слова не выросли снова, я хотел отдыхать там, когда придёт время становиться человеком и познавать их ошибки.
А пока я шалил, иногда стирая слова дождём с небольшого города, чтобы вернуть им хоть небольшой вес.