Серый туман и дождь.

Светает.

Шесть утра.

Вот и наступило то самое завтра,

О котором я чтото слышал вчера

(с) Майк Науменко

Я уже привык ходить по улицам ранним утром, цинично не закрывая дверь за собой. Я так ничего и не понял. Я как всегда всё привратил в литературу. А как мне было избежать этого? И надо ли? Мы только думаем, что пишем своё прошлое, на деле мы создаём будущее.

Без всяких сомнений, я единственный совершенно не понимал ,что происходит. Я просто, хотел, чтобы небо наконец таки выплакалось, а иначе я бы начал забывать, зачем вообще оно когда то было нужно. Я не был бы собой, если бы не занял активную позицию. Когда дождь стал вечным, а небо безнадёжным, я одел яркую футболку, и стал делать что умею - протестовать против дождя самим фактом своего существования.

Но к моему удивлению ничего не происходило. Дождь был всё так же фанатичен. Он шёл, лил, падал, бил и кусался, гладил, бодрил, тускнел, висел, хлестал. Только не переставал.

И на одной из глубоких мостовых он смыл с меня чтото мерзкое. Эта тварь шипела и пузырилась, то прикидывалась мхом, то оборачивалась змеёй вокруг ног, то оказывалась кучей позапрошлогодних гнилых листьев.

Бродский и Губерман, гранж, вино - всё только анестезия. Знаете в чём задача анестизиолога? В том чтобы больной не умер во время операции. И у него прекрасно вышло.

Так зачем же нужен дождь? Дождь - хирург, и ночью, вымыв руки сплошной стеной воды, он ушёл довольный со смены, напоследок швырнув мне подсказку .

Ветер носит облака с дождём, ветер может сделать так, чтоб от дождя ни спас ни зонт, ни подворотня, а дождь делает ветер чище, сливая в щели канализаций его пыль, и все мерзкие запахи, что тот нахватал, над помойками и трубами заводов.