Хвала небесам, я счастлив, иначе бессонница стала бы моим кошмаром.

- И к тому же он всегда преувеличивает. Он любит, чтобы всё вокруг было ужасно.
- Это признак несчастливого человека.

- Уверен, что любовь в конце концов возьмёт верх. Случаются такие периоды, когда приходится любить кого-нибудь безответно, не веря и не надеясь. Когда любовь – просто надежда и вера в чистом виде. Тогда она становится почти безличной и теряет всю свою притягательность и способность утешать. Но именно тогда любовь может проявиться с наибольшей силой. Именно тогда она может искупить грехи.

Молодые ужасно жестоки, потому что не знают, насколько в действительности несчастно и уязвимо сердце каждого человека.

Любовь – вот ключ. Но Руперт сознавал, что всё его образование и то общество, которое позволяло ему быть непреклонно честным и добиться выдающихся успехов, мало-помалу лишило его способности непосредственно выражать свою любовь. Когда требовалось действие, сильное импульсивное движение, чтобы преодолеть преграду, он ощущал себя лишённым жизни, словно парализованным. «Есть тропинка, - уговаривал он себя, - любовь всегда найдёт её». Но для него это была тропинка в горах, извилистая и петляющая.

«Какие удивительные цветы, подумала она. – Из сухих, словно картонных, прутиков появляются сложные хрупкие головки, тонкие, как кожа, и влажные, как ничто другое в мире. Люди с планеты, где нет цветов, наверно, подумали бы, что мы только и делаем, что сходим с ума от радости из-за того, что они у нас есть».

Плохое таким только кажется. Если что-то одно хорошо – всё вокруг хорошо, если что-то замечательно цельно и абсолютно прекрасно – таким же видится и всё, что рядом.

«Вот это и есть счастье, - думала она. – Совсем забыла, какое оно. Счастье – это свободная невинная любовь. Оно так отличается от всего того, что происходило со мной большую часть жизни. Всё прочее – путаное, ужасное – не исчезнет: решения, которые предстоит принять, боль, которую предстоит причинить и вытерпеть, непредсказуемые повеления богов – кошмарный механизм повседневного существования. Но это – вне механизма: счастье, блаженство, удача, явная, чудесная, ничем не заслуженная удача. Она может наконец прийти ко мне. О, как хорошо!»

- … Возможно, со мной действительно случилось чудо.
- Какое?
- Я сделала открытие.
- Расскажи мне! Или это секрет?
- Людей можно любить.

Люди – грубо сконструированные существа, полные размытости, неопределённости и пустот. Влекомые своими личными побуждениями, они слепо цепляются друг за друга, расходятся, вновь цепляются. Их мелкий садизм и мазохизм – поверхностные явления. Чтобы играть эти роли сгодится кто угодно. Они друг друга никогда по-настоящему не понимают. Нет таких отношений, моя милая Морган, которых нельзя было бы достаточно легко разрушить, да, впрочем, нет и таких, разрыв которых имел бы подлинную важность. Человеческие существа замечательны тем, что всему легко находят замену.

Наверное, трусливо отделываться письмами. Но когда пишешь письма, продолжаешь надеяться.

Если человек эмоционален, смесь жалости, тщеславия и ощущения новизны непременно заставит его почувствовать нечто вроде влюблённости.