День начался с просмотра кино Алексея Учителя «Прогулка» 2003 года. Замечательный фильм, на который меня привела Женечка. В нём снялся и мой любимый Евгений Гришковец, без которого не обошёлся и сюжет (сразу чувствуется, что он принимал непосредственное участие в фильме).

Спасибо тебе, Женечка!

После кино отправились есть суши. Пообщались, поели, попили. Поняли на втором часу нашего обитания в «Япоше», что одной порции роллов с огурцом нам явно мало, и заказали ещё одну. Женя с лихвой вывалила в мою мисочку (буду звать это корытце для соуса именно так) часть вассаби и начала усердно поливать её соусом, от чего густая зелёная масса расползлась по мисочке и превратилась в очень даже симпатичное тёмно-зелёное месиво. Немного поиграв в моей миске, прекрасное неземное творение принялось проделывать подобную операцию и в своей. Официант некоторое время наблюдал за этим безобразием со стороны, а потом подошёл к нам, когда Женя закончила своё баловство, и с улыбкой спросил: «Вам что-нибудь ещё?». При этом он не торопливо собирал все приборы с нашего стола – казалось, ему было приятно, что появились в «Япоше» лица, которые тихо и мирно его веселили. Поборовшись со смехом, мы ответили ему, что нам пока ничего не нужно. Он удалился. А мы ещё долго просидели за разговором.

Распрощавшись с Женечкой, я отправилась на другую встречу по проекту «Артреприза». Вот тут-то всё и началось – я не нашла никого, хотя приехала вовремя. Мой телефон пропищал мне что-то на отправленную смску и заглох до вечера. Чудом отыскала знакомого среди толпы и вставила в его телефон свою сим-карту – так я смогла дозвониться Юленьке. Но после долгих блужданий, боле в голове и хренового самочувствия я всё же не выдержала этот центр. Я – лох, т.к. не смогла найти людей; телефон мой тоже виноват – полнейший дурак, но которого я безумно люблю. Я, конечно, переживала, что не получилось встретиться, ведь хотела со всеми мне незнакомыми лицами познакомиться, да и идеи были, которые, думаю, имело место высказать; но решила, что всё, что не делается, к лучшему. Да-да! Знаменитая фраза, которая употребима почти в любой момент жизненных неурядиц. В моей сегодняшней «осечке» было много минусов, однако, не стоит забывать и про плюсы. Я поговорила со многими людьми и получила удовольствие от Европейского – сколько рядом не была, а во внутрь не заходила. Кстати, о разговоре.

Выхожу из Центра, стою возле метро, курю. Ко мне подходит мужчина невысокого роста, с короткой стрижкой, с фингалом под правым глазом и с полностью опухшим лицом. Видно, что он любит «прикладываться» и, возможно, делает это часто. «У вас не найдётся прикурить? – спрашивает он меня. Поспешно вытаскиваю зажигалку, он отвернулся от ветра, согнулся и начал прикуривать. Потом выпрямился и отдал зажигалку обратно. «А вы из Москвы?» Я утвердительно закивала. «А я вот нет…» Я могла видеть в сумрачном свете, как горит уголек на конце его сигареты. Затягивался он не жадно, как многие, а спокойно, о таких, обычно, говорят: «Он делает это со знанием дела», что обозначает, что человек бывалый. Так мы стояли и курили. «А я вот из Сибири приехал…», - произнес он и вновь затянулся: «На хлеб денег нет, и родственников нет. Хлеб нынче вон, какой дорогой – 20 рублей за батон!» Я посмотрела в его глаза – там отражались грусть и тоска, и ещё беспомощность. «А работать устроиться вы не пробовали?», - в тот момент мне очень захотелось ему помочь, но я не знала, как и чем. Мужчина посмотрел на меня, вновь затянулся – его пальцы плохо слушались хозяина, повторюсь, по его виду было сразу понятно, что он пьёт, от этого и руки распухли, и вообще всё тело. «Работать? – вдруг услышала я его передразнивающий вопрос, - да кто ж меня возьмёт-то? Мне уже семьдесят лет как никак… Я бы и рад был, да не берут…» На вопрос, как он очутился в Москве и почему именно здесь, а не во Владимире, к примеру, он лишь ответил, что «люди предполагают, а жизнь располагает», так и не выдав мне свою тайну. Кто знаем, может он приехал сюда из-за денег, на заработки – в Сибири с этим сложно; а может и по какой другой причине. Я не знаю этого. «Дай Бог здоровья», - последние слова, которые я слышала от него. В кармане у меня лежало десять рублей. И хотелось, и не хотелось дать ему их. Если бы он потратил эти деньги, действительно, на хлеб, я бы оставила десять рублей в его руке, но боязнь, что деньги эти пойдут на очередную водку, оставила при себе. Понимаете, мне хотелось помочь человеку выйти из такой ситуации, но дав деньги, я могла обречь его на неминуемую гибель. Десять рублей от меня, десять от тебя, а у него уже чистый спирт под курткой и вновь опухшее лицо… Вот и не знаешь, как помочь человеку ЖИТЬ?