Спокойствие в моей душе разрасталось противной, липкой плесенью, хотелось выть от того, что ничего не происходит и умолять, чтобы ничего не случилось. Я смотрела на спящего Рому, убирала с лица длинную челку, проводила рукой по рукам, груди, поправляла одеяло. Он был всегда так мил, когда безмятежно посапывал, натянув одеяло до плеч, спал почти не двигаясь, когда я за ночь могла ворочаться и ворочаться. Я каждый раз думала- что так медленно растекается по моим венам, когда я касаюсь его.
Мне так хотелось, чтобы он относился ко мне также трепетно, как я к нему. Хотелось видеть в его поступках себя, а его – в моих поступках.
Утро было тихим, завораживающим, за окном лениво плелись машины, в чашке стыл мой чай, на утро не осталось молока, приходится ждать, рядом лежит батончик милкивей. Я почти 10 минут смотрела не отрываясь на этикетку, сладкие воспоминания разливались внутри, заполняя все сознание яркими картинками из прошлого.