Ань, это всего лишь кусок. *** Суть не в том, чтоб не лезть под поезд Или знак «не влезай – убьет». Просто ты ведь не Нео – то есть, Не вопи потом, как койот. Жизнь не в жизнь без адреналина, Тока, экшена, аж свербит – Значит, будет кроваво, длинно, Глазки вылезут из орбит. Дух захватывало, прохладца Прошибала – в такой связи, Раз приспичило покататься, Теперь санки свои вози. Без кишок на клавиатуру И истерик по смс – Да, осознанно или сдуру, Ты за этим туда и лез. Ты за этим к нему и льнула, Привыкала, ждала из мглы – Чтоб ходить сейчас тупо, снуло, И башкой собирать углы. Ты затем с ним и говорила, И делила постель одну – Чтобы вцепляться теперь в перила Так, как будто идешь ко дну. Ты еще одна самка; особь; Так чего поднимаешь вой? Он еще один верный способ Остро чуять себя живой. Тебя что, не предупреждали, Что потом тошнота и дрожь? Мы ж такие видали дали, Что не очень-то и дойдешь. Мы такие видали виды, Что аж скручивало в груди; Ну какие теперь обиды, Когда все уже позади. Это матч; среди кандидаток Были хищницы еще те – И слетели; а с ним всегда так – Со щитом или на щите. Тебе дали им надышаться; Кислородная маска тьмы, Слов, парфюма, простого шанса, Что какое-то будет «мы», Блюза, осени, смеха, пиццы На садовой, вина, такси, - Дай откашляться, бог, отпиться, Иже еси на небеси, - Тебя гладили, воскрешая, Вынимая из катастроф, В тебе жили, опустошая, Дров подкидывая и строф; Маски нет, чем не хороша я, Ну ответь же мне, боже мой, – Только ты ведь уже большая, Не пора ли дышать самой. Бог растащит по сторонам нас; Изолирует, рассадив. Отношения как анамнез, Возвращенья – как рецидив. Что тебе остается? С полки Взять пинцетик; сядь, извлеки Эти стеклышки все, осколки, Блики, отклики, угольки. Разгрызи эту горечь с кофе, До молекулок, до частиц – Он сидит, повернувшись в профиль, Держит солнце между ресниц. Он звонит, у него тяжелый День – щетину свою скребя: «Я нашел у скамейки желудь, Вот, и кстати люблю тебя». Эти песенки, «вот теперь уж Я весь твой», «ну ты там держись». Все сокровища. не поверишь, Но их хватит тебе на жизнь.

восхитительно! хотя этот отрывок меня больше всего зацепил. спасибо за дополнение. стихи Веры Полозковой - это нечто. мне еще нравится вот это: Лечь, лопатки впечатать в дно И закутаться в ил, древнея. Вот тогда станет все равно. А со временем – все равнее. (с) В.Полозкова.

И триединый святой спецназ Подпевает мне, чуть фальшивя. Все, что не убивает нас, Просто делает Нас Большими. © В. Полозкова одно из любимых)

Я вообще недавно ее для себя открыла...и так совпало, что очень "в тему" все как-то легло... Меня от ее стихов переворачивало просто... А над некоторыми я просто выла и рыдала... *** Подарили боль – изысканный стиль и качество. Не стихает, сводит с ума, поется. От нее бессовестно горько плачется. И катастрофически много пьется. Разрастется, волей, глядишь, надышится. Сеточкой сосудов в глазах порвется. От тебя немыслимо много пишется. Жалко, что фактически не живется. *** Меня любят толстые юноши около сорока, У которых пуста постель и весьма тяжела рука, Или бледные мальчики от тридцати пяти, Заплутавшие, издержавшиеся в пути: Бывшие жены глядят у них с безымянных, На шеях у них висят. Ну или вовсе смешные дядьки под пятьдесят. Я люблю парня, которому двадцать, максимум двадцать три. Наглеца у него снаружи и сладкая мгла внутри; Он не успел огрести той женщины, что читалась бы по руке, И никто не висит у него на шее, ну кроме крестика на шнурке. Этот крестик мне бьется В скулу, когда он сверху, и мелко крутится на лету. Он смеется И зажимает его во рту. *** мальчик мой, как ты, сколько минуло чисел? вуза не бросил? скорости не превысил? хватит наличных денег, машинных масел? шторы развесил? волосы перекрасил? мальчик мой, что с тобой, почему не весел? свет моей жизни, жар моих бедных чресел! бросил! – меня тут мучают скрипом кресел, сверлят, ломают; негде нажать cancel; в связке ключей ты душу мою носил – и не вернул; и все; не осталось сил. *** и катись бутылкой по автостраде, оглушенной, пластиковой, простой. посидели час, разошлись не глядя, никаких "останься" или "постой"; у меня ночной, пятьдесят шестой. подвези меня до вокзала, дядя, ты же едешь совсем пустой. то, к чему труднее всего привыкнуть - я одна, как смертник или рыбак. я однее тех, кто лежит, застигнут холодом на улице: я слабак. я одней всех пьяниц и всех собак. ты умеешь так безнадежно хмыкнуть, что, похоже, дело мое табак. я бы не уходила. я бы сидела, терла ободок стакана или кольцо и глядела в шею, ключицу, горло, ворот майки - но не в лицо. вот бы разом выдохнуть эти сверла - сто одно проклятое сверлецо с карандашный грифель, язык кинжала (желобок на лезвии - как игла), чтобы я счастливая побежала, как он довезет меня до угла, а не глухота, тошнота и мгла. страшно хочется, чтоб она тебя обожала, баловала и берегла. и напомни мне, чтоб я больше не приезжала. чтобы я действительно не смогла.

да, у нее такие стихи от которых пере/вы/ворачивает... они настолько западают мне в душу и голову, что я целыми днями могу их читать про себя...