многабуков. предупреждаю.
Вдохновляйся!
Вы знаете эту штуку. Да.
я просто напечатаю тут пару кусков. Буду хранить здесь. куски тоже интересные. это как пазлы - соберёшь весь - увидишь картинку. А здесь ещё каждый кусочек - как картина. Критика приветствуется.

"Полина шла по тёмной улице, справа - мутное стекло на много километров. За ним, по ту сторону, шёл кто-то..Или это её отражение? Или тень, просто тень? Ведь эта черная фигура движется с той же скоростью, что и девочка. Полина прибавила шаг. Человек ли, тень ли - так же. Всё быстрее и быстрее... Девочка уже бежала.
Тень так похожа на Якова. Или же нет? Стоп. Полина остановилась, вгляделась в трудно различимое отражение. Подошла ближе.
Человек за стеклом кинулся, ударил руками, закричал беззвучно. Лицо его искажено злобой. Да, это точно он. Как она могла сомневаться?
Отпрянула, испугалась немного. Обреченно закрыла лицо руками - это снова сон, она знает...Тёмная фигура билась в стекло, безуспешно пытаясь добраться до девочки. Он хочет, чтобы его руки сомкнулись на тонкой детской шее. Полину передёрнуло. Неужели он вправду хочет её смерти?
Девочка подошла к холодному стеклу и прижалась лбом. Пора просыпаться? Этот сон уже дал ей ответы на вопросы.
Полина села на кровати, встряхнув головой и потянувшись. Сквозь штору пробивался тонкий лучик света. В этой светлой лесенке, протянутой прямо к солнцу, плясали пылинки.
"Сегодня опять учиться, потом тренировки..Александр никогда не оставит меня в покое" - думала она.
Сладко зевнув, взяла недавний рисунок, осмотрела, оценила. Критично взглянув ещё раз, отложила. Когда-то она рвала свои первые рисунки. Хотя сжигать, наверное, интереснее.
Летнее утро - одна из самых замечательных вещей на земле, ради которых стоит просыпаться и жить вообще. Раскрыла шторы. Медленно - практиковалась в телекинезе, пока с грехом пополам. Полоска ткани пару раз дёрнулась, как будто нервничая, но дальше засомневалась. Девочка подошла и легонько помогла ей.
Как обычно, поставила блокировку на дверь - чтобы никто не смог войти. Когда она спустилась, Семёрочка болтала какую-то чепуху о вреде раннего просыпания, пользе установления датчика контроля за сновидениями, но Полина не разделяла эти убеждения, ей не хотелось ничего возражать и она молчала из вежливости. Чашка горячего чая и печенье - отличный завтрак.
Сидя на стуле и поджав под себя ноги, она скармливала Мормышу одно печенье за другим, гладя его мягкую голову. Время от времени отхлёбывала тёмную сладкую жидкость, и просто наслаждалась спокойствием.
Ей нравилась жизнь здесь, в штабе. Конечно, её и до сих пор волновали мысли о родителях, о себе самой. Сейчас прибавилось обучение.
Но всё именно в этот момент неважно. Внутри тепло и приятно, рядом сидит пушистое создание, готовое за кусочек песочного теста пойти за тобой хоть на край света. И пусть что-то подсказывало ей, что это спокойное времяпрепровождение не будет таким долгим, как хотелось бы, её это не расстраивало. Она просто знала, что так надо.
Взяв тарелку с оставшимися кусочками,Полина прошла в коридор, села на подоконник и начала сканировать штаб. До начала занятий оставалось не больше получаса.
Лиза спала, уютно свернувшись калачиком. В соседней комнате сидел Михаил и считал солнечных зайчиков, которых создавал сам сотнями. Он хороший, но только такой замкнутый.. Уже проснулся, почему бы не спуститься и не позавтракать? Полина попыталась с ним связаться, но безуспешно - малыш, как всегда, поставил блок.
Дальше..Девочке нравилось бродить где-то, оставаясь при этом на одном месте. Хотя сначала она не умела "уходить" дальше одной комнаты, сейчас она могла гулять даже по окрестностям таким образом.
"Полина, я жду тебя" - прозвучал в голове голос Александра, сразу отозвавшийся лёгким стуком. девочка слегка пошатнулась, но уже научилась подавлять эту боль.
Прошла в кабинет. Учёный указал ей на стул.
- Сегодня у нас история и практика в освоении оланского языка. Одновременно.
- В смысле?
- Вот тебе учебник истории на древнеоланском. Читай вслух, у тебя получится.
Он сел напротив и сцепил пальцы в замок, с выжиданием наклонил голову набок. Девочка вздохнула и взяла в руки огромную тяжелую книгу, испещрённую надписями, золотистыми вензелями.. Хотелось бы ещё для пафоса сдуть пыль, но увы, таковой не было.
Робко начала читать, и странные знаки неловко складывались в слова. Было бы неплохо погрузиться в транс, так, что можно и не думать над иероглифами - всё превращается в мысль, что не имеет ограничений в языках.
Но приходилось разбираться самой, с путаницами помогал Александр.
"И мы стали различны, ибо этого требовал уклад нашей жизни и всего общества. Мы стали непохожи друг на друга, настолько непохожи, что не хотели мириться с чужими мнениями и мыслями. Хотя мы уже начали говорить истинным языком вещей, мы ещё мало понимали друг друга, и именно из этого недопонимания выросла вторая великая война..."
Полина подняла голову.
- А была первая? Я думала, они вообще не воевали.
- Да, была и первая. Но у тебя в руках второй том.
- Почему бы не начать с начала?
- Я хочу, чтобы ты прочитала именно этот эпизод. Так надо. Мы ещё вернёмся к первой войне, хорошо?
Девочка кивнула.
- Надо так надо. Значит, так будет лучше, верно?
Александр ничего не ответил, а лишь указал на книгу.
"...вторая великая война, которая длилась ровно девять оланских жизней (девять умножить на семьсот будет шесть тысяч триста лет) . После того, как от нас осталась лишь малая часть и мы осознали, что пора прекратить войну, нас постигла Кара. Тех, что остались, судьба испытывала на прочность. И наполнился мир наш слезами и скорбью, ибо не умеющие говорить истинно умирали в страшных мучениях.
Позже пришло к нам понимание, что то, за что мы воевали, не имеет больше смысла никакого. Стали мы все равны, и в нашем различии нашли общность и понимание. Мы назвались оланским народом настоящего и вернулись в расписные свои города, помня вечно о тех, кто погиб за наше настоящее и будущее, помня об ошибках, но зная, что и они приводят к благополучию."
- Всё, хватит на сегодня. Закрывай книгу.
Полина потянулась к желтоватым страницам.
- Нет, не так. Мысленно.
С трудом девочка захлопнула это достояние оланской цивилизации.
- Нам в школе ни разу никто не говорил, что у них была война. Рассказывали, что мирили Локов и Скитов, но про великие войны - ничего.
- Вам и не надо было это знать. Это именно то прошлое, знание о котором не является для вас полезным.
Он помолчал и наконец сказал:
- Можешь идти. Приходи через три часа, я буду тебя ждать.
- Не понимаю, зачем надо было так рано вставать, а потом читать пару страниц из древней книги, чтобы ещё ждать?
- Ты должна немного отдохнуть, проснуться, набраться сил перед очередной тренировкой. Можешь взять вон ту красную книгу, я отметил, что нужно прочитать.
Полина подошла и взглянула на обложку.
- Но это же...сказки!
- И что? Это хорошие сказки, тебе стоит на них взглянуть). Всё, иди, мне необходимо разобрать кое-какие вещи.
С книгой в руках девочка вышла. Сначала она осторожно просунула голову в дверной проём, и, лишь оглядев коридор и убедившись, что никого нет, прошла к себе.
Она не знала, почему так делала.
В её комнате у окна стоял Михаил.
- Как ты вошёл? Я же поставила биоблок, когда уходила.
- Его несложно было снять, - улыбнулся шестилетний мальчик.
- Тогда чувствуй себя как дома, раз зашёл, - пожала плечами Полина и аккуратно положила книгу на кровать.
- Как дома...Нет, это всё, - он махнул рукой, - всё это мне чужое, понимаешь? А то, что было моим настоящим домом и моей семьёй, я совершенно не помню.
- Я тоже...ничего. Но сейчас мы вместе, сейчас это - наш дом, и мы - одна семья. Наверное...
- Может быть, ты и права. Я ещё слишком маленький, чтобы понимать такие вещи.
Полина улыбнулась.
- Почитай мне сказку, - попросил он.
- Сказку?
- Да. Вот из этой книги, что ты принесла.
- Хорошо. Садись рядом.
Михаил сел напротив девочки, а Полина, скрестив ноги, открыла первую отмеченную сказку.
"У царя было два сына. Красивые, добрые, честные и всегда по справедливости поступавшие. Стал царь стар и немощен..."
- Немощен?
- Это значит - заболел..или, лучше - стал слабый..
...Отдал царь сыновьям своим две равные Земли. Сам на покой ушёл и за детьми наблюдать со стороны стал. Далеко два царства находились, очень далеко. Так, что и человеку пешком не дойти, зверю не добежать, птице не долететь. Стали сыновья каждый мир свой строить, добром и радостью наполнять.
Но никогда не может так случиться, чтобы и зла не было. Появившись и в том, и в другом царстве боль, несчастья и страдания. Сыновья, что дружны между собой всегда были, в беды свои погрузились и забыли друг о друге.
Каждый из них справлялся с несчастьями по-своему. Шло время, и один сын нашёл покой и радость в силе мысли и духа, а другой силой одного сердца и чувства. Были они оба сильны и разумом, да только сын один случайно в ярости, чувственный и яркий, уничтожил своё царство. Забыли сыновья про родство своё, про отца общего вспомнить не могут. Сын несчастный пошёл бродить по земле и проклинать участь свою, виня злой рок в том, что царство его разрушено.
Царь-отец, глядя на это, расстроился, и, чтобы помочь обездоленному сыну своему, проложил дорогу к сыну другому, надеясь, что мыслящий и духовный сын поможет чувственному.
Встретились два брата и не признали друг друга. Но брат счастливый пожалел несчастного, хоть и не признал в нём родную кровь. Стали жить они вместе,и до сих пор живут, хоть каждый и по-своему, хоть и не помнят общего отца".
- Конец, - сказала Полина, отложив книгу.
Михаил сидел, задумывавшийся.
- А знаешь ли ты, о ком эта сказка? - спросил он.
- Нет. А ты?
- Это о нас и об оланцах. Тот брат, который несчастный и разрушил своё царство - это мы.
Полина снова открыла книгу и перечитала сказку. Михаил следил за её движениями, сам же - не шелохнулся, только взгляд его разгуливал по комнате, иногда останавливаясь на Полине.
- У тебя есть листок бумаги? - спросил он.
- Ммм, надо поискать...Вот, держи. Думаю, что ты прав насчёт сказки. Только сказку-то они написали задолго до того, как мы прилетели на их планету. Я уже пыталась рисовать на этом листочке, как видишь, не получилось. Хотела сегодня утром порвать эту самодеятельность, но помиловала и оставила жить. Можешь стереть и нарисовать что-то новое.
- Я больше люблю создавать, чем разрушать. Сделать что-то новое всегда легче и приятнее.
- Эх, Мишка, понижаешь ты мне самооценку. Такой маленький и до безобразия умный! Ты же только что сказал...ты уничтожаешь рисунок?
- Не называй меня ни Мишкой, ни Мишей, знаешь ведь, что я - Михаил. И не умный я, а просто люблю рассуждать. И, - тут он вздохнул, - очень часто, чтобы создать новое, надо разрушить старое.
Полина уже не удивлялась этому ребенку. Чем-то они были похожи, она понимала его и, пожалуй, он был единственным, с кем ей хотелось говорить обо всём на свете. Хотелось...но она не могла. Они словно на разных берегах самой широкой на свете реки и не видят друг друга.
Его тёмные глаза ничего не отражали, они даже не блестели. Белого, что странно, в них почти не было, и создавалось впечатление, что на лице у Михаила две чёрные бездны, ещё чуть-чуть - и упадёшь туда, будешь лететь вечно сквозь тьму...
Мальчик поднял голову и подал Полине чистый лист бумаги.
- Что это?
- Это - твой портрет, Полли! - он сосредоточенно посмотрел в потолок. - Ну и как тебе?
- Ты зачем это сделал?
- Твою сущность можно сотворить по-разному, всё зависит только от тебя. Начни заново! - только и сказал он, уходя.
Девочка сидела, держа в руках белизну бумаги, пахнущую новым и чистым, совершенно нетронутым.
"Начни заново"
- Но мне ещё нечего начинать! - вдруг сказала она сама себе, подходя к окну. - Нечего!
Ещё не было того....того...
Она закрыла лицо руками.