я давно не хмелею от чувств, как от сладких вин.
быть отвергнутым – быть сбережённым от нелюбви!
и поэтому, если увидишь меня, пройди.
я себя наказал, и поэтому я – один.

только вряд ли я жил – примирялся и выживал.
дом, сгоревший внутри, был украшен мной в кружева́.
эти люди вокруг – декорации бытия –
я терял в них себя и в итоге их потерял,

хоть и я, и они не хотели таких трагедий.
я себя приручил, чтобы быть за себя в ответе,
и почти не заметил, как всё, чем я тяготел,
уместилось в двух строчках, начертанных на плите:

«никого не люби, чтоб не делать другим больнее!
ведь умеющий ранить, излечивать не умеет...» –

это будет съедать по крупицам, по сантиметрам.
самый действенный яд – бесполезные сантименты.

и поэтому, если увидишь меня, оставь!
я не прыгну под поезд, не брошусь на дно с моста.
я пишу эти строки, роняя из глаз хрусталь,
продолжая идти бесконечно куда-то вдаль.

я давно не хмелею, а голос с годами резче.
семена новых строчек восходят из старых трещин.
перепроданы вещи и чувства себя изжили.
оказалось, мы все – чужие.

мы
всем
чужие...


(с) И.Врублевский
[390x700]