Она терпеть его не могла. Душа компании и хулиган. Вечно он дёргал её за косу, подкладывал лягушку в пенал и громче всех смеялся, когда она краснела у доски. С пятого класса- и вот уже одиннадцатый заканчивается. Он вел себя так грубо с ней, но никто не осмеливался делать то же самое, что и он. Все знали, что это только его личная жертва. И не дай Бог кому-то ее обидеть или к ней проявить симпатию…
Но в мае всё переменилось…  
Весна выдалась буйная, зелёная. Окна в школе распахнули настежь, и вместо скучных формул по алгебре в класс влетал пьянящий запах с улицы. А после уроков весь двор наполнялся сиренью -кусты за забором разрослись так, что лезли прямо в школьный двор.
В тот день она задержалась в библиотеке, сдавала книги перед каникулами. Шла по пустому коридору, сжимая в руках потрёпанный томик Есенина. И вдруг наткнулась на него.
Он стоял у окна на втором этаже, непривычно тихий. Не в джинсах и бейсболке, а в белой рубашке и в строгих брюках (мама,наверное,заставила). За спиной у него — огромный букет сирени. Не лиловой, а редкий, белоснежный.

-Ты чего? -настороженно спросила она, поправляя очки…

Она ожидала: ящерицу, паука, змею в конце-то концов..Он молчал целую вечность. Потом шагнул и сунул ей в руки сирень так резко, что посыпались лепестки.

-Это тебе,- выдохнул. И добавил, глядя в пол: — Ты… ты самая умная. И красивая, когда злишься. И извини за всё…

Она застыла, чувствуя, как жжёт лицо. Сирень пахла невыносимо сладко, а в груди вдруг что-то ёкнуло и покатилось куда-то вниз, к самому сердцу.
А он всё стоял, огромный, неловкий, и переминался с ноги на ногу.

-Прости, что дёргал за косу, — буркнул. -Просто… не знал, как показать свою симпатию…

И тут она заметила, что у него дрожат руки. У этой грозы школы, который никого не боялся, которого даже физрук побаивался. У него дрожали пальцы.
Она неслышно вздохнула, прижала сирень к груди и впервые за одиннадцать лет улыбнулась ему по-настоящему — не насмешливо, не с вызовом, а робко и тепло.

-Дурак,- прошептала.- Нужно было просто подойти. Год назад. Или два.

Он растерянно почесал затылок, а потом вдруг улыбнулся — такой широкой, мальчишеской улыбкой, что у неё подкосились колени.
За окном шумела весна. И никогда ещё школьный коридор не казался таким волшебным, как в эту минуту — когда пахнет сиренью, когда кончились уроки и когда кому-то наконец хватило смелости сказать главное.
Они так и простояли у окна до самого вечера- охранник уже кругов три насчитал… А она всё держала сирень и боялась пошевелиться, потому что если сделать шаг — обязательно проснёшься.
Но это был не сон. Это была первая любовь — неуклюжая, внезапная и такая чистая, как белые цветы в её руках…  






© Амалия Сирин Исраилова