Сгустился вечер. Морозный иней
Осел на каменной мостовой.
В камзоле с россыпью темных лилий
Печальный Вольфганг спешил домой.

Сегодня думы его мятежны,
Курьёзом глупым омрачены:
Намедни фройляйн сказала нежно:
-Ах, бедный Моцарт, Вы так смешны...

Свечи последней огарок тлеет,
На клавикорде- бокал вина.
Благословен, кто писать умеет
Так, словно скорби испил до дна.

Так, словно знает чужую душу...
И пусть беседы меж ними нет-
Найдется тот, кто умеет слушать
И сострадать через сотни лет.

Скрипят колеса, стучат затворы,
Плетет столица ночную нить.
И в кабаках не смолкают споры
О том, как жить и кого любить.

Выводит Вольфганг за нотой ноту
Нетерпеливо в свою тетрадь.
Он эту тайну отдал фаготу.
А этот трепет- кому отдать?

Ему не спится. Дождаться б часа
И в переписку отдать Концерт...
Лишь фройляйн мило скривит гримасу:
- Кто вспомнит Вас через двести лет?

Настало утро... Морозный иней
Осел на каменной мостовой.
В тетради нотной несет святыню
Печальный Моцарт. Такой смешной.


© Татьяна Бреславская
[510x700]