Шуршит винил. И «Вежливый отказ»
нам предлагает танцы по-японски.
Из по-вертински «слишком честных глаз»
глядит апрель и ярко брызжет солнце.
Шуршит винил. Слегка скребет игла.
Мы слушаем почти что раритеты.
И режет горизонт напополам
охвостье неопознанной кометы.
Шуршит винил. И Боуи поет
о шуточном межзвездном суициде.
И Зигги Стардаст, выходя на взлет,
силен и одинок, как Мартин Иден.
Шуршит винил. Все мечутся «дорзы» –
закрыты входы, выходы и окна.
И слюдяные крылья стрекозы
потяжелели, сникли и промокли.
Шуршит винил. Пластинки чернота
становится понятной и знакомой.
And all this jazz – вся эта суета –
нам помогает выбраться из комы.
Все заливает талая вода
«One of These Days». Покуда хватит сил –
я жду тебя. Тогда. Сейчас. Всегда.
Под музыку. Пока шуршит винил.




© Катерина Молочникова
[393x700]