В середине ноября в Днепропетровске билетов до Львова уже не было. Удалось раздобыть один в самом Львове: плацкарта, верхнее боковое место. А в плацкартном вагоне я не ездил с декабря 2001, с того раза, как отвёз в Киев недавно защищённую диссертацию. Спалось мне тогда не очень спокойно: было жарко, мимо меня туда-сюда шаркали попутчики; ныл ни с того ни с сего нагноившийся палец; и над всей этой напряжённой картиной парил мой удушающе-объёмный китайский пуховик, щекоча меня застёжками. С тех пор я езжу только в купе и без китайских пуховиков. Как же вырос мой материальный уровень с момента защиты кандидатской. И вот воображение услужливо рисовало картину: не вагон, а проходной двор, до отказа набитый гражданами, ищущими прикарпатской, карпатской или даже закарпатской новогодней романтики. И я такой - на верхнем боковом месте. Волей-неволей вспоминалось грубое: потные ноги мне в рот.

За сорок пять минут до отправления поезда с моей двадцать четвёртой верхней боковой плацкартой в кассе нашлось место в купейном вагоне. Кстати, тоже двадцать четвёртое и, соответственно, тоже верхнее. До Смелы (Черкасская область) в купе я ехал один. Где лыжники, где туристы, где отпущенные на каникулы студенты? До двенадцатого часа ночи в пустом полутёмном купе я играл в Штирлица. Казалось, ещё немного - и войдёт пассажир в мундире дорого генеральского сукна. Мне принесли второй кофе, а вам? Сходство с дипломатическим вагоном прямого следования несколько размывалось из-за соседей из седьмого и восьмого купе. В седьмом кто-то зловещим баритоном, "как пацан к пацану", обращал к кому-то неслышному требование постирать носки, почему-то называя их "патронами". Просьба сопровождалась разбором гигиенических и бытовых подробностей, хорошо мне известных и потому казавшихся излишними. В восьмом купе возвращались к домашнему новогоднему столу галичане-"гастарбайтеры". Сперва по невразумительному говору я принял их за иностранцев. Потом понял: пьяные гастарбайтеры.

В Смеле, когда я уже забрался на свою верхнюю полку, ко мне подселилась молодая семья со зловеще взрыкивавшим младенцем по имени Алиса. Вверх по кориченевым, "под дерево", пластиковым стенам купе поползли шорохи, взвизгивание молний, шёпот. Несколько раз подавала голос, но тут же затихала Алиса. Потом я спал, и мне что-то снилось. В Тернополе, около девяти утра, я опять оказался один, но с приходом дня в Штирлица уже как-то не игралось. А в одиннадцать сорок я уже был во Львове. Такси. Разговор с таксистом о погоде в разных концах Украины, переход - через ограбление банка в припорошенном снегом Донецке - к судьбе Юлии Тимошенко. Под разговор о ней мы проскакиваем нужный поворот. Возвращаемся. Я в гостинице. Меня уже ждут. Празднование особого Нового года постепенно начинается.

Если вам интересна фотострана, то советую посетить сайт и узнать все самостоятельно.