Запуск «Востока-2» планировался на 6 августа 1961 года. Накануне, 3 августа, так же как и перед пуском Гагарина, с 51-й площадки была сделана попытка пуска очередной Р-9. Ракета взорвалась, частично уничтожив свои стартовые сооружения. Это было тяжелым ударом по программе Р-9.
Однако несмотря на нервозность, внесенную аварией, подготовка «Востока-2» протекала спокойно и организованно. Борис Евсеевич Черток, заместитель по технической части Сергея Павловича Королёва, входил в команду главных конструкторов ОКБ-1 — Рязанского, Воскресенского, Пилюгина, Кузнецова и Богомолова. Когда "трубили большой сбор" перед ответственным пуском, на полигоне стихийно образовывались компании "по интересам". В таких компаниях можно было делиться сокровенными мыслями о надёжности наших ракет, характерах Королёва или Глушко, рассказывать анекдоты, размышлять о дальнейших перспективах и проводить невинные розыгрыши.

Пилюгин после успешного старта Гагарина уверовал, что Черток с Раушенбахом создали элементарно простую и надежную систему управления. Бушуев и Феоктистов разработали перечень доработок корабля по опыту предыдущего полёта, предусматривая возможность не менее чем недельного существования. Был проведен ряд доработок, повышающих надежность и удобство пользования радиосвязью. Установили более "приличную" телевизионную систему. Телеметрию дополнили системой «Сигнал». Эта КВ-система служила для пеленгации корабля и дублировала передачу самых важных медицинских параметров. Каждый разработчик аппаратуры, к которой космонавт в полёте имел доступ, стремился обязательно включить в программу операции по её проверке. Космонавт № 2 не был "подопытным кроликом". Его действительно загрузили работой довольно плотно.
Проблемой, вызвавшей острую дискуссию С. П. Королёва с руководством ВВС, была продолжительность полёта. Королёв после советов с медиками настаивал на продолжительности не менее суток. Главный наставник космонавтов Н. П. Каманин, опираясь на авторитет тех же медиков, проявлял осторожность и предлагал не более трёх витков.
В 1961 году Первого космонавта планеты Ю. А. Гагарина выпускали за границу СССР только вместе с геройским полярным лётчиком генералом Н. П. Каманиным. В период подготовки к пуску Титова на полигоне не было ни Гагарина, ни Каманина: они находились в Канаде. Таким образом, в это время спорить с Королёвым по программе продолжительности полёта было некому.
Общий настрой на полигоне, по сравнению с гагаринским пуском, был существенно более спокойным и деловым. У каждого из задействованных на стартовой площадке появилась внутренняя уверенность в успехе. Обмениваясь между собой мыслями и соображениями, которые не выносились на официальные заседания, члены «Черток-команды» были солидарны в том, что техника корабля надежно отработана. В Германе Титове тоже никто не сомневался. Раушенбах, который проводил с ним контрольные занятия по ручной ориентации, Даревский, проверявший его навыки пользования пультом пилота, и главный медик Яздовский были уверены, Герман не подведёт.
В один из вечеров после аварии Р-9 «чертоки» делили на шестерых бутылку коньяка и пытались поймать «Голос Америки» в надежде услышать из первоисточника, что думают американцы о прилетевшем в Канаду Гагарине. Разговоры неизбежно переплетались с обсуждением общеполитической обстановки в стране.
30 июля был опубликован для обсуждения проект новой программы КПСС. Программа выносилась на утверждение XXII съезда КПСС, который должен был открыться в октябре. В программе говорилось: «Партия торжественно провозглашает: нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме!» Программу «чертоки» читали и обсуждали урывками. Многое в ней совпадало с их устремлениями, но заключительный аккорд всё-таки вызывал скептические улыбки.
Жарким утром 6 августа в девять часов по московскому времени стартовал в космос второй гражданин Советского Союза Герман Титов.

Для вас так же представлена услуга, как медицинская справка для гаи купить по минимальной стоимости сейчас.