Глава 13
Я застал тебя у двери, что вела в подвал...
Я люблю тебя, малышка, и мечтаю о большем -
Но, о, о, уже ничего не исправишь...

Я потряс свой город - и потерял своих ребят...
Я видел, как игла забрала еще одного человека:
Он ушел, и уже ничего не исправишь...

Я пою эту песню затем, что люблю людей.
Некоторые из вас, быть может, и не поймут меня -
Но мы должны уберечь людей от этого:

Я видел, как люди подсаживались на иглу
И уже ничего нельзя было исправить;
В чем-то это - о каждом из нас... -
Но каждый наркоман - это угасающее солнце.
«Игла сделала свое дело» Нейл Янг

Джастин
Когда я вернулся в Нью-Йорк, уже наступил вечер. В квартиру я не пошёл – не хотел видеть Дилана, так что просто бесцельно бродил по Челси, кочуя из бара в бар, из клуба в клуб. Я напился до отупения, подцепил нескольких парней, а после нашей возни они снова меня угощали. В тяжёлую голову заползла смутная мысль, что Брайан вроде так же справлялся с болью. Но в данный момент мне было плевать, я намеревался оторваться по полной. Так хотя бы можно не думать о маме, о Молли или отце; о Брайане и Дэне. О Брайане и ебаной Линдси. Хватит уже.
К утру я немного протрезвел, нашёл какое-то кафе и завалился за столик у окна, попивая кофе и рассматривая спешащих на работу людей: утренняя суета города, который никогда не спит. Жизнь идёт своим чередом, и всё было бы точно так же, если бы я умер тогда, пять лет назад. Крохотная трагедия, которую заметили бы лишь те, кто сидел ближе всех к сцене.
Когда я был точно уверен, что Дилан ушёл в колледж, я направился домой – нужно было поспать. Я устал так, что еле передвигал ноги, но, когда наконец добрался до кровати, не смог уснуть – перед глазами вставала то Молли, кладущая розу на мамин гроб, то лицо Брайана, когда я его ударил. Но у меня и на это был ответ – я просто забрался в заначку Дилана и принял пару таблеток диазепама. И когда я, наконец, заснул… мне приснился Брайан.
Я стоял на платформе Пенсильванского вокзала, а поезд набирал ход. Я видел Брайана в окне вагона - он выкрикивал моё имя и колотил в стекло. И я точно знал, что никогда его больше не увижу, никогда. Я опоздал.
Я проснулся около трёх, чувствуя, что кожу на щеках стянуло от высохших слёз, а голову будто набили ватой; поплёлся в душ и отмокал там, пока не остыла вода, а потом вытерся и вернулся в спальню, чтобы одеться – мне не хотелось быть здесь, когда вернётся Дилан. На сотовом уже и так было тринадцать пропущенных звонков, и все от него, так что я просто снова отключил его. Надо было бы, конечно позвонить ему, успокоить, но и об этом мне сейчас совершенно не хотелось думать. К четырём я был готов отчалить, но всё ещё чувствовал себя невыспавшимся и каким-то заторможенным, так что взбодрился коксом, который нашел всё в той же заначке.
До «Бродяги» я добрался только к одиннадцати часам, и в первую секунду удивился, заметив у входа Шона, а не Бута, но потом вспомнил, что он в Лондоне. Интересно, познакомился ли он уже с Дафни? Какое впечатление у них осталось друг от друга? Многое бы я отдал, чтобы увидеться прямо сейчас с одним из них.
Внутри я двинул прямо к бару и заказал текилу. Не хочешь полночи провести в сортире – не смешивай выпивку, так Брайан всегда говорил. Он отличный учитель.
Не знаю, сколько времени прошло, но я уже вовсю танцевал с горячим испанцем, когда внезапно заметил Дилана, который стоял и смотрел на меня. И он был просто в ярости.
- Где ты был? – проорал он, хватая меня за руку.
- Ты, блять, о чём? – я поверить не мог, что он меня об этом спрашивает. – На похоронах!
- Это было вчера!
Правда? А кажется, давным-давно.
- Ты вчера должен был вернуться домой. Где, блять, тебя носило?
- Нигде, - я пожал плечами.
- Почему у тебя телефон отключен? Я тебе раз десять звонил!
- Тринадцать, - поправил я его, а потом вырвался и снова пошёл к бару выпить. – И не нужна мне сейчас викторина из двадцати одинаковых вопросов.
Он снова меня схватил:
- Ты ебаный эгоист! Всё только ты, ты, ты! Что ты хочешь, и чего ты не хочешь! Я чуть с ума не сошёл… ты не представляешь, как я беспокоился!
Мне это показалось таким смешным, что я расхохотался ему прямо в лицо:
- О, Дилан, ты даже не представляешь, насколько глубоко мне наплевать на то, как ты беспокоился!
- Ты был с ним? – глаза у него сделались бешеными. – Отвечай!
- С кем? – я в притворном изумлении приподнял брови, стараясь казаться невинным, словно ангелочек, но я прекрасно знал, кого он имеет в виду.
- С ним! Со своим любимым Брайаном! – выплюнул он, и я удивился, насколько уродливо он выглядел в этот момент.
- Да, я с ним виделся.
- Ты его трахал? – он продолжил допрос, уперев кулаки в бока, что выглядело просто смешно.
- Нет, - я издевательски усмехнулся, - вообще-то обычно всё бывает наоборот: он трахает меня.
Дила просто побелел:
- Сука! - выкрикнул он, а мне внезапно расхотелось пить; я хотел избавиться от него, и чем скорее, тем лучше, так что я стал проталкиваться к выходу.
Он шёл за мной по пятам, хватая за руки и всё ещё что-то крича, но на улице я вырвался.
- Оставь меня в покое, ты, бесчувственное дерьмо! – заорал я в ответ. – Я только что похоронил мать, и не нужна мне сейчас вся эта хуйня!
- Моя мать тоже умерла! – не отставал он.
Это было слишком: я снова начал смеяться, просто не мог остановиться, а потом отвернулся и пошёл прочь. Нужно найти место, где перекантоваться сегодня ночью, потому что я не собираюсь возвращаться к нему; но он всё не отставал. Я слышал, как он догоняет меня, а когда он снова меня схватил, я его толкнул, и завязалась борьба.
- Отпусти меня, сосунок! – заорал я, использовав одно из любимых ругательств Бута.
Он замер на секунду, а потом глаза его сверкнули, и он рявкнул:
- Ладно! Хочешь съебаться – давай! – и он толкнул меня со всей силы.
Мы стояли на самом краю тротуара, и когда он меня толкнул, я качнулся назад, нога соскользнула с бордюра, я потерял равновесие и вылетел прямо на дорогу. В ту же секунду раздался визг тормозов, и сразу же боль взорвалась в правой ноге, а потом наступила темнота.


Спасибо katerinasummer за великолепный коллаж!
[700x365]