Культ цветов в культуре японцев.
[показать]

Посреди государственных особенностей японского народа, которые не могут не завлекать внимания при посещении стране восходящего солнца, кидается в глаза глубочайшая приверженность японцев к живым цветам, к выращиванию, разведению, уходу, широкому использованию их в виде декорации. Редко еще где можно, пожалуй , следить такую чрезвычайную и чуть ли не повсеместную приверженность, какая находится у японцев к живым цветам и растительному миру. Это искусство Флоры , считающейся в древнеримской мифологии богиней цветов и весны, является собственного рода культом цветов, который без преувеличения можно назвать одной из характерных черт жизни и быта японского народа. У японцев есть три эстетических поклонения, три культа : цветов , луны , снега. Эти культы и их формы, выработанные самим бытом, нашли свое колоритное отображение в поэзии, живописи, в живом языке народа.

Природа японских островов помогает ощутить, понять: прекрасны цветы, луна , снег. Жизнь повелела: наслаждаться цветами – в их смене , в бесконечном чередовании соответственно времени года; наслаждаться луной – в ночи полнолунья, в особенности осенью , когда в стране восходящего солнца, как там принято говорить, -«ниппонбарэ» – «японская ясность», то есть ровное, однотонно незапятнанное небо; наслаждаться снегом, когда он покрывает землю как будто цветами. В языке образовались понятия: ханами – «смотрение на цветы» , цукими – « смотрение на луну» , юкими - « смотрение на снег ».
А самый обыденный японский толковый словарь объясняет: ханами – глядеть на цветы и наслаждаться, испытывать удовлетворенность , восторг. Употребляя для передачи японского слова «таносиму» – совсем многосмысленного - в данном контексте иероглиф, желают выделить , что берут в «таносиму» то , что значит «ле»
(«раку») – «веселье душевное» , «услада души». А быт выработал традицию праздничных трапез в часы любования цветами, что также типично и для эстетического и культурного быта остальных дальневосточных народов и их поэзии.

Любовное отношение японского народа к цветам замечательно выражено в поэтических строках Акахито прославленного народного певца стране восходящего солнца первой половины VIII века :

Я в весеннее поле пошел за цветами,

Мне хотелось собрать там фиалок душистых,

И поля

Показались так дороги сердцу,

Что всю ночь там провел средь цветов до рассвета !

Мир цветов с их нескончаемым многообразием красок и форм, чарующей красотой, будимые ими у человека возвышенные чувства , благородные движения души постоянно были неистощимым источником вдохновения японских поэтов всех времен. Стихотворение Аривара Нарихира , поэта IX века, может служить одним из образцов таковой поэзии:

Я красотой цветов пленяться не утомился,

И очень обидно утратить их сходу …

постоянно жалею их,

Но так их жаль,

Как данной ночью, - не было ни разу !

Столь большой роли цветов в жизни японцев, непременно в значимой мере способствуют природные условия стране восходящего солнца. Мягкий морской климат, богатство воды и солнечного тепла, благодатная почва разрешают японцам практически в течении всего года растить многообразные живые цветы и декоративные растения. Цветоводство и садоводство заполучили в стране самые широкие масштабы, носят практически поголовный характер, Даже в больших городах, в том числе в огромном Токио , употребляется мельчайшая возможность, всякий клочок земли для разведения цветов и декоративных растений. В каждом японском ( по постройке, стилю) доме есть непременная принадлежность - так называемый «о-нива» , садик при доме.
Представьте себе рабочий пригород, промышленного и торгового гиганта –
Осака. В этом пригороде люди живут в самом дешевом виде жилища, называемом
«нагая». Нагая – дом цепочка, то есть вытянутое в длину соединение подведенных под одну крышу малеханьких отдельных домиков квартир. В каждом таком домике- одна-две комнатки, крошечная кухонька и естественно, столь же крохотная « ванная комната» – помещение , способное вместить лишь ящик с горячей водой ( японская ванна) да одного человека.
Но одна из комнаток выходит в о-нива – садик размером в письменный столик,
означает ессть цветы, или в земле , или в горшках.
фактически говоря, это – нива ( сад , двор), но сердце японца не допускает обозначения этого малеханького пространства номенклатурным определением, языковой регистрацией; он желает вложить в обозначение и кусочек собственного сердца. Поэтому он и говорит : не нива, а о-нива. Что такое это «о» ? .
Прозаическая грамматика , то есть то , что насилует свободный язык своими навязчивыми дефинициями, ответит «о» префикс почтительности ласкательности
, уменьшительности. Означает это не «сад» , а «садик» , «садочек»– что-то милое сердцу.

Много внимания и усердия вкладывается японцами в выкармливание новейших увлекательных разновидностей цветов, усовершенствование их формы и окраски, улучшение сорта . Японские цветоводы стремятся к тому, чтоб живые цветы росли и цвели непрерывно в течении всех четырех сезонов года и чтоб при этом не нарушался определенный набросок, ковер, сотканный самой природой из более прекрасных расцветок цветов и их сочетаний.
Неудивительно поэтому то, что на всей местности этого островного страны, в самых разных его районах, в городах и сельских местностях
– всюду наблюдается поразительное достояние и обилие живых цветов.
тут частенько можно встретить самые необыкновенные, поистине экзотические породы, картинки, краски и цвета цветов; и все это часто удивительно огромных, колоссальных масштабов.
Хризантема.
посреди живых цветов, более частенько встречающихся в стране восходящего солнца, следует до этого всего выделить столь же утонченные, сколько и многообразные виды « золотого цветка» хризантемы: летней, осенней, зимней , от самых маленьких ординарных размеров до более больших, махровых. Это замечательное растение,принадлежащее к семейству сложноцветных ,владеет шикарными, пышноватыми махровыми цветами разной , частенько самой неожиданной окраски.
Хризантема является обычным цветком и украшает официальную государственную эмблему стране восходящего солнца. Хризантема разводиться в стране восходящего солнца основным образом для декоративных целей.
Хризантема, быть может как никакой другой цветок постоянно являлась источником вдохновения японских живописцев, создавших изумительные полотна с неповторимым художественным изображением этих благородных цветов.Японская поэзия полна прекрасных образсцов поэтического творчества, воспевающего цветы хризантемы.
Вот маленькое стихотворение, принадлежащее перу Томонори, поэта японской древности:

Как тает иней, павший на цветы

Той хризантемы, что растет у дома,

Где я живу,

Так, жизнь, растаешь ты,

Исполненная нежною любовью !

замечательно по настроению и по своеобразному видению поэта стихотворение
Сугавара, писавшего в далекие дни японской старины:

Те хризантемы белые, что там

Колеблемы вдалеке приморским ветром,

Все кажутся очам

В осенний день

Прибрежной волной, а не цветком!

В стране восходящего солнца , в отличии от неких европейских государств, обширно культивируются не лишь осенние хризантемы, но и летние. Японские и китайские цветоводы стремятся высаживать хризантемы различных цветов, так, чтоб их цветение не совпадало , чтоб оно длилось бесконечной чередой. Когда отцветают одни хризантемы , цветут остальные, но чем ближе к осени, тем колоритнее и обильнее цветение. В огромных городах устраиваются выставки хризантем. А в императорском дворце – на широких пространствах дворцового « о-нива» , который тут зовется «ге-эн» – «парк» , устраиваются пышноватые приемы в саду, для избранных.

большей силы и яркости цветение достигает в сентябре, когда распускаются десятки и сотни видов хризантем. Медлительно накаляется этот огонь цветов и так же медлительно гаснет. Уже потянуло северными ветрами уже окрестные леса стали желто-красными, позже бледно серыми и темными, а на клумбах рдеет пламя хризантем, будто распущенное ветром на множество язычков. В японском саду поражает обилие цветов и рисунков- мрачно- вишневые, белые с золотой сердцевиной, светло-голубые, терракотовые, бело- розовые с висячими, трубчатыми, вогнутыми, игольчатыми лепестками. И при этом японские садоводы продолжают создавать все новейшие виды хризантем, добиваясь невиданной до этого формы, окраски и даже размеров. Сегоднящая хризантема – плод многовековой работы садоводов, невиданно, фантастически облагородивших простую ромашку.
огромные осенние выставки хризантем , раз в год устраиваемые в бессчетных городах стране восходящего солнца, экспонируют все новейшие виды. По литературным данным, хризантемы были вывезены в Европу в семнадцатом столетии, а в стране восходящего солнца они выращиваются с 7 века . только лотос и тростник могут соперничать с хризантемой в популярности. Нет, кажется, цветка, который воодушевил бы поэтов на такое множество стихов , а живописцев на такое богатство картин, как хризантема.
Хризантемы на Дальнем Востоке – не лишь декоративные растения. Их лепестки владеющие расчудесным медвяным запахом, примешиваются к ароматным сортам чая , на них настаиваются наливки и вина.
Цветы в искусстве и поэзии Дальнего Востока.
Кто долго жил в стране восходящего солнца , тот не мог не заметить, что в данной стране тяжело отыскать человека, который не обожал бы живых цветов. Любовь к цветам поистине заложена в самой природе японского народа. Эта их приверженность к цветам является выражением эстетических взглядов, художественных вкусов японцев.
Она нашла свое воплощение в произведениях японской живописи, которой присуща умопомрачительная жизненная уверительность, эмоциональная действенность.
Живые цветы были постоянно одной из излюбленных тем японских живописцев, мастеров именитых мозаичных произведений и фресок, резчиков по дереву и яшме.
И видно, что с древнейших времен в сознании японского народа к живым цветам ассоциировалось с мыслями о чудесном и возвышенном, с устремлениями к наилучшей, совершенной жизни, к торжеству жизнетворных сил и справедливости.
Цветы – излюбленный сюжет японской живописи. Небезынтересно отметить , что это направление имело свое специфическое обозначение – «цветы и птицы» .
довольно узреть эти два иероглифических знака, как перед вашим взглядом сейчас же станут бессчетные полотна с «цветами и птицами».
Европейцы частенько молвят, что это декоративная живопись. Это не совершенно точно. Таковая живопись стала декоративной, но не таковой она была при собственном возникновении и подъеме. Формула «цветы и птицы» дает ключ к этому искусству : «птицы» берутся с броским оперением, с умопомрачительными хохолками, с прихотливыми хвостами; «цветы» – совместно с ветвями, то есть кресты и полосы. Так что перед вами - мир , свой, особенный мир: мир красок, линий и форм. Прибавьте к этому самое существенное: что видят жители страны восходящего солнца в цвете, полосы и форме. Одни – сознательно. Через философию, остальные бессознательно, так сказать интуитивно, через привитую веками эстетику.
О большом внимании японского народа к цветам и их роли в духовной и культурной жизни людей свидетельствуют уже самые ранешние литературные, в частности поэтические, произведения японских мастеров художественного слова. В народных фольклорных песнях самого старого китайского поэтического памятника» Шицзин» – «книги песен» , обширно известной также в
стране восходящего солнца, цветы служат одной из любимых тем. Существенное место занимают мотивы живых цветов в другом произведении – « Чуских строфах» , пользующихся большой популярностью в стране восходящего солнца и это не удивительно , потому что Япония и Китай не смотря на бессчетные противоречия совсем соединены межу собой крепкими нитями взаимной культуры. Можно сказать , что культура
старого Китая была прародительницей культуры старой стране восходящего солнца.
О цветах говорится в одной из древнейших песен – « Поклонение душе» из цикла « Девять напевов», принадлежащих перу родоначальника китайской поэзии древности Цюй Юаня ( 340 – 278 гг. До н.Э.), Произведения которого дошли до нас в иероглифических письменах:

Весной зацветают орхидей,

Осенью – хризантемы,

Так и ритуалы наши

Тянутся чередой.
Замечательно, таковым образом, что упоминание о хризантемах, быть может еще не культивированных , а диких, содержится в литературных записях седой старины. Но, судя по «Таблицам хризантем» , составление которых относится к десятому столетию, уже тогда насчитывалось до семидесяти видов хризантем. Конкретно хризантемам, которые, по меткой характеристике японцев « способны бороться с дыханием осени и сединами зимы» , посвящены вдохновенные строчки бессчетных поэтических произведений , об этих цветах сложено множество преданий и сказочных историй.
Перу известного китайского новеллиста Пу Сун-лина (Ляо Чжай ) принадлежит замечательная новелла, в которой рассказывается о любителе цветов по имени
Мао Цзы-цай , в семье которого секрет выкармливания цветов хризантемы передавался от отцов к детям. Мао Цзы-цай стал страстным цветоводом.
Услышит, бывало, что где-то возник новый сорт хризантемы, - ему и тыща верст не страшна, тот час же в путь, лишь достать редкостный цветок. Как то Мао Цзы-цай отправился за хризантемой в город Наньлин и повстречался в пути с юношей по фамилии Тао, который обладал искусством выкармливания хризантем. Выброшенные другими, хилые цветы скоро расцветали и приносили новейшие сорта, как лишь попадали в чудесные руки Тао. Скоро Мао Цзы-цай женился на старшей сестре Тао, по имени Хуан-ин, и обе семьи породнились.
Однажды Тао испил лишнего , пьяный упал на землю и тотчас превратился в огромный кустик хризантем. Только на следующий день к нему возвратился его прежний вид. Но скоро Тао, вновь сильно опьянев, превратился в большой кустик хризантем, лишь сейчас человеческий образ к нему уже не возвратился.
Хуан-ин была в отчаянии, и горьким слезам её не было конца. Зарыв корешки кустика в землю, она стала за ними старательно ухаживать, поливать. И к её крайнему изумлению, осенью на кустике расцвели розовые хризантемы, испускавшие пьянящий запах. Так появился новый сорт хризантемы, названный « пьяный ТАО ».
растя из поколение в поколение новейшие разновидности хризантем, китайские цветоводы давали им наименования одно поэтичнее другого. Тут и «летящий золотой мотылек», и «благодатный снег – предвестник урожая» , и « к солнцу обращенная заря», «яшмовая чарка с развевающейся лентой». Так соединялся художественный набросок, утонченная форма, создаваемая природой при активном воздействии человека, с живым эмоциональным словом, поэтическим образом. В этом на протяжении веков находило свое выражение одно из проявлений эталонов прекрасного, образное раскрытие эстетического начала в жизни народа.

Пионы.
Не менее частенько встречающимися цветами в стране восходящего солнца являются также бессчетные разновидности пионов. Они являются более популярными декоративными цветами. Яркость расцветок, нарядность и благоухание выделяют этот цветок посреди остальных растений. Если вьюнок постоянно служит в поэзии и живописи олицетворением дамского вида, то пион – постоянно мужское начало, мужественный характер. Поэтому пион частенько называют «мужем» либо « царем» посреди цветов. В стране восходящего солнца , где культивирование этих цветов началось около
1400 лет тому назад, насчитывается несколько сот разновидностей этого замечательного цветка.
Пионы постоянно вызывали восхищение японских и китайских живописцев и поэтов, воспевших в собственных вдохновенных творениях притягательность этих очаровательных цветов.
Одно из стихотворений «Пью вино и смотрю на пионы» принадлежит наикрупнейшему китайскому поэту Лю Юй-си (772-842) , пользующемуся также известностью в
стране восходящего солнца.

Я перед цветами сейчас пью –

Каждый кубок до дна.

Хмелею, блаженствуя в тиши,

Считаю кубки вина.

И об одном грущу сейчас,

Что не молвят цветы :

Не мне ль старику, принесли они

Дар собственной красы ?
Нарцисс.

Говоря о любимых японцами цветах нереально не упомянуть о нарциссах. Необыкновенная нежность и тонкое благоухание цветка нарцисса , вызываемое им эстетическое удовольствие снискали ему любовь человека, завоевали ему в жизни народа одно из знатных мест. Нарцисс любит воду. И в народе родилась умопомрачительная легенда об истории появления этого цветка.
Давным-давно у подножия горы Юаньшань, вблизи города Чжанчжоу, жила древняя бедная вдова с отпрыском. Однажды вечером, когда она сварила остатки риса и ждала возвращения отпрыска, в дом вошел нищий старец. Вид у него был жалкий несчастный.. Голодному нищему вдова отдала последнюю чашку риса, сваренного для отпрыска. Когда старик съел кашу, вдова вдруг залилась горькими слезами.
Отчего ты плачешь? –спросил старик. Как мне не рыдать, ведь это последняя чашка риса для отпрыска, который целый день трудится и совсем голоден – произнесла она.. И ты наверно жалеешь, что отдала его мне ! – произнес нищий. Нет не жалею, - ответила вдова – эта чашка риса выручит твою жизнь. Но все равно не накормит моего отпрыска. Старый нищий был глубоко тронут словами вдовы и спросил А где ваша земля ? Вон там, у подножия горы, - ответила вдова.
Ничего больше не сказав . старец поплелся в указанную сторону . Придя на поле, он постоял незначительно на земле, а потом бросился в находившийся рядом пруд. Заметив это , вдова выбежала из дома и стала звать на помощь. У пруда собрались все обитатели села. Люди опускались в воду, стараясь спасти старика, но тщетно. На другой день утром сельчане заметили, что на том месте, где стоял старый нищий, вырос расчудесный ароматный цветок. С тех пор все стали говорить, что нищий старец- не кто другой, как водяной дух , а выросший на поле вдовы цветок люди окрестили нарциссом – «цветок водяного духа».
Существует несколько заглавий нарцисса - « драконьи лапы», «золотая чашка»
, «хрустальная яшма».
Климатические условия стране восходящего солнца разрешают растить нарциссы практически в течении всего года. Живыми нарциссами украшается жилище и с пришествием весны и с пришествием зимы. Эта изюминка нарцисса отображена в поэтических строчках Басе (1644- 1694), одного из выдающихся представителей японской государственной поэзии:

Первый снег в саду !

Он чуть-чуть нарцисса

Листики пригнул.

Лотос.
Кому доводилось бывать в японских парках с их прудами и озерами, тому обязаны быть отлично знакомы заросли водяных растений с огромными мрачно- зеленоватыми листьями и водопрозрачными белыми либо розовыми цветами лотоса.
Цветы лотоса завлекали внимание живописцев и поэтов с древнейших времен.
В старом китайском поэтическом монументе – « Книге песен» –упоминание о лотосе встречается в народных песнях и стихах.
Нежные и благоухающие цветы лотоса, гордо возвышающиеся над поверхностью воды, с давних времен служат олицетворением настоящей чистоты и целомудрия. Замечательно об этом сказано в поэтическом произведении « Я лотос люблю » , принадлежащем известному китайскому художнику слова Чжоу
Дунь-и (1017 –1073), творчество которого пользуется большой любовью в
стране восходящего солнца:
« И на воде, и на сухих листах, посреди травки и на деревьях цветов есть совсем много всяких, которые ты мог бы полюбить…
При Цзинь жил Тао Юань-мин : один только он умел обожать, как нужно, хризантему.
А начиная с Тан и вплоть до наших дней любовь толпы сильней всего к пиону.
Но я один люблю лотос, за то, что из грязи растет он, а сам не грязнится; чистою рябью омытый, кокетства женщин он не знает.

Сквозя внутри, снаружи прям…

Не расходится и не ветвится.

И запах от него чем далее, тем лучше…

Он строен и высок, отчетливо растет.

Ты можешь издали им разве наслаждаться: нельзя играться

С ним фамильярно в безделушки.
И вот я говорю:
О хризантема, ты посреди цветов – отшельник, мир презревший.
А ты , пион, посреди цветов богач, боярин пышноватый ! Но, лотос, ты средь них чистейший, благородный человек!
Да, хризантему полюбить, как Тао, ох редко кто, сколь знаем мы, умел!
В любви же к лотосу со мной единым стать кто может из людей ?
К пиону же любовь – ну, это для толпы.
Примечательно, что цветок лотоса, являющийся в сознании народа олицетворением моральной чистоты и целомудрия, был использован буддизмом и преобразован в один из собственных религиозных знаков, непременных храмовых атрибутов. В буддийской живописи и храмовой скульптуре, получивших необычное развитие в стране восходящего солнца, Будда и его сподвижники часто изображены восседающими на троне из гигантских цветов лотоса.
Сакура.

Большой любовью пользуются в стране восходящего солнца цветы-деревья. Тут до этого всего нужно назвать знаменитую японскую вишню – сакуру, воспетую в японской поэзии и более обширно отображенную в картинах живописцев различных поколений.
Цветы сакуры, появляющиеся на голых изогнутых ветвях вишни весной, встречаются обыкновенные и махровые, разных цветов и цветов, в том числе розового, кремового, желтого. В период цветения сакуры каждый японский дом украшается её прекрасными ветвями помещенными традиционно в изящные фарфоровые вазы либо особые цветочницы.
« Сакура видна по цветам» и жители страны восходящего солнца часами любуются красотой весеннего дня
, когда на ветвях сакуры, распускаются белые и желто0розовые лепестки. Этот народный обычай наслаждаться цветущими вишнями воспет в бессчетных творениях японской поэзии. О захватывающем зрелище цветения сакуры, заставившем , к примеру, остановиться авторитетного всадника в сопровождении пышноватой кавалькады, говорится в очень емком, хотя и миниатюрном по размеру стихотворении поэта Исса (1763-1827), в произведениях которого звучит живая образная речь, задушевная лирика и узкая драматичность.:

Как вишни расцвели !

Они с коня согнали

И князя гордеца
В другом стихотворении Исса воспевается поэтическая тема душевной дружбы, уз братства, навееная цветением сакуры:

Чужих меж нами нет !

Мы все друг другу братья

Под вишнями в цвету.
В солнечные дни ранешней весны обитатели японских городов неудержимо стремятся попасть в парк либо сад, и частенько можно узреть, как толпы зачарованных людей , стоя, часами любуются белым либо розоватым облаком цветущей сакуры.
Не случаем это поклонение цветам отозвалось в особом понятии «кансе» ( китайское слово, пришедшее в японский язык ) : оно значит «взирать» ,
«всматриваться» , «наблюдать», «не сводить глаз». Не сводить глаз и созидать красивое ! « Слива цветет – запах хорош, вишня цветет – глаз не оторвешь»
, - гласит японская пословица.
тут , как у художественного полотна, необходимо отойти на несколько шагов от предмета любования, чтоб узреть его пропорции, охватить глазом всю раму живого творения. Многих в эти веселые часы манят уединенные места, горные выси, заповедные уголки девственной природы, где их воображение может быть взволновано внезапным видением любимого вида. Конкретно с таковым настроением написанр поэтом Кито одно из кортких стихотворений в классическом жанре хокку:

Идешь по тучам,

И вдруг на горной тропке

через дождь - вишневый цвет !
С темой цветения сакуры в японской поэзии органически сплетены мотивы интимных чувств, любовная лирика. Красивым образсцом таковой поэзии является одно из стихотворений поэта японской древности Цураюки:

Как через туман вишневые цветы

На горных склонах раннею весною

Белеют вдали, -

Так промелькнула ты,

Но сердце все полно тобой !
С большой силой выразительности передано настроение глубочайшей влюбленности поэта в чарующую собственной неповторимостью картину не лишь цветения , но и увядания цветов сакуры – в другом произведении Цураюки:

Туман весенний , для чего ты укрыл

Те вишни, что окончили цветенье

На склонах гор

Не блеск нам лишь мил, -

И увяданья миг достоин восхищенья !
Нигде, возможно, не существует столь своеобразного и чуть не всенародного культа, как культ сакуры в стране восходящего солнца. Живая ветка сакуры, которая как бы служит эмблемой обеспеченного и своеобразного растительного мира данной островной страны, полнее всего, пожалуй , показывает эстетический вкус японского народа. Посреди разновидностей сакуры особенное место занимают цветы горной вишни – «ямадзакура». В этом слове японец, воспринимая его как целое
, слышит в то же время и составляющие его элементы: яма – гора, сакура ( в соединении: дзакура) – вишня, хана – цветок. А горы, вишневые деревья, цветы и есть в очах олицетворение «Ямато» – стране восходящего солнца. Заглавие «Ямато» по соему настроению близко к тому, что для российского содержится в имени
«Русь».
узнаваемый японский ученый и поэт восемнадцатого столетия Мотоори Норинага не без гордости назначил в одном из собственных стихов:

Коль спросят у тебя о духе,

Что в истинных сынах

стране восходящего солнца живет,

То укажи на цвет дерев вишневых,

Что блещут белизной, благоухая

В лучах радостных утреннего солнца
В пэтическом монументе «Книге песен», содержится стихотворение под заглавием « Цветы дикой вишни». В этом более ранешном на всей земле поэтическом произведении суровому осуждению подвергаются вражда и распри, воспевается мысль дружбы и верностим меж братьями:
Цветы дикой вишни,

Разве не пышен их убор?

Из всех людей на свете

Нет ближе , чем братья родные


Слива

Прекрасны ветки цветущей сливы. Цветы эти не погибают даже в студеную, морозную погоду. И в самом деле, на дворе еще лежит снег, стоит леденящий холод, а на приземистых деревьях умэ – сливы- с их темными узловатыми, перекрученными, точно проволока, ветвями распустились цветы. Кажется феноминальным – посреди снежных хлопьев, подобно вате повисших на ветвях, нежнейшие лепестки слегка розовеющих цветов японской сливы, распустившихся под животворными лучами ранешнего весеннего солнца.
Замечательно об этом сказано в стихотворении известного певца родной природы Акихито:

… Я не могу отыскать цветов расцветшей сливы,

Что другу я хотела показать:

тут выпал снег ,-

И я узнать не в силах,

Где сливы цвет, где снега белизна ?
Цветение сливы воспринимается японцем как примета времени. С цветением сливы начинается год, очевидно по лунному, природному , а не искусственному , астрономическому году. Вообще все сезоны, а их жители страны восходящего солнца насчитывают двадцать четыре в году, соединены в стране восходящего солнца со своим цветком .
Предвестие весны – слива, весна в разгаре – вишня, один из сезонов осени
– хризантема.
Японская умэ напоминает наше сливовое дерево , но как и сакура не является плодоносящей. И это не просто ботаническая черта; это- фактор , определяющий семантику соответствующих слов. Для нас слова «вишня» ,
«слива» значат до этого всего ( если не только ) плод , для японцев
– растение, цветок. Меж иным отсюда пошло выражение, очень ходкое посреди европейцев , познакомившихся с Японией: « В стране восходящего солнца деревья не дают плодов , цветы не пахнут» Вообще говоря, это достаточно правильно: японские цветы в подавляющем большинстве вправду не пахнут. По этому в японском языке даже нет выражения : «нюхать цветы». На цветы глядят. Для цветов у японцев не нос , а глаза.
Цветы сливы пользуются у японского народа необычной любовью . Они являют собой не лишь не лишь красивое зрелище , но и символизируют непреоборимое проявление сил природы, их просыпание от зимнего сна, радостную поступь весны. Бросая вызов зимней стуже , цветы сливы, несущие людям тонкое благоухание и красоту, являются олицетворением благородства, торжества животворных сил. Замечательно о цветах сливы поется в одном из произведений японской народной поэзии:

только первый свой цветок

Весной раскроет слива ,-

Ей в мире равных нет !

При звуках птичьих песен, Вещающих весну,

Повсюду лед растаял ,-

И свежая волна

Прибрежной иве моет

зеленоватую косу

Высокий светлый гребень –

Трехдневная луна –

Под вечер набелилась,

Богато убралась, -

Глядеть не наглядеться ,

таковая краса !


Камелия.

неизменное , чарующее впечатление оставляет цветение японских камелий . праздничные, торжественные кроны деревьев с распустившимися цветами камелии, напоминающими большой красный агат , и обилием прекрасных собственной свежестью, ласковых , еще не раскрывшихся бутонов подчеркивают несомненное превосходство этого замечательного декоративного растения. Цветы камелии воспеты в бессчетных поэтических творениях, в стихах прославленных живописцев слова разных эпох. Типично произведение современного китайского поэта Фэн Ши-кэ о юньнаньской камелии:

Царицей цветочного мира

Камелия в мире слывет

Сама – чуток крупнее пиона,

Зимой и весною цветет

Цветы- облака, обагренные солнцем,

Как калоритные зори горят.

И кажется глазу – земля вся в огне,

А сад стал свежее, нежнее и краше,

Как будто, зарывшись на облачном дне,

Стоит он и отрадно ветками машет

Искусство Бонсаи.

огромным своеобразием японского быта является обширное декоративное применение миниатюрных деревьев и многолетних растений. Изюминка этих растений состоит в том , что они частенько бывают самых поразительных форм и конфигураций, представляют собой необычное сплетение кривых, извивающихся веток. Время от времени это выходит естественным методом, но частенько это достигается искусственно, намеренным вмешательством человека , заставляющего растение воспринимать самые необыкновенные очертания.
Люди постоянно стремятся усовершенствовать, улучшить живую природу, подчинить растительный мир собственной воли и фантазии.
У японцев обширно развито особенное искусство древонасаждения –«уэки» либо
«бонсаи». Для японца дерево растет стихийно. Если его растит человек, это дерево не природное, оно сделано человеком. А то что делает человек , есть искусство; либо во всяком случае может быть искусством. К тому же меж
«мастерством» и «искусством» – грань тяжело различимая. Поэтому « выкармливание деревьев» (растений) есть и мастерство и искусство. Из этого вытекает его подчинение эстетическим устремлениям человека
Вдохновляется живописец –растениевод реальностью – и его творческим трудом создается «двухсотлетняя сосна» – точно таковая , какой она бывает в природе: со скрюченными от старости «руками» , «пальцами» , с искривленным, сгорбленным станом, вся замшелая , седая. Лишь в горшке – миниатюрная.
Вдохновляется живописец – растениевод фантазией – и рождается сосна с самыми необычными очертаниями, каких в природе не бывает, какие грезятся художнику –мечтателю. Тоже миниатюрная. Словом , и в этом искусстве, как и во всяком другом есть « реализм», « романтика» , «импрессионизм», « конструктивизм» , « экспрессионизм» – вплоть до «супрематизма». Карликовые деревья держатся в помещении , в особых кадках, в нарядных черепичных
, глазурованных , разноцветных цветочницах, форма и очертания которых сообразуются с рисунком растения, гармонируя с ним, образуя совместно законченную композицию, собственного рода единый ансамбль.
Икэбана.
С огромным искусством и вкусом украшаются японцами их дом, жилище, место работы и отдыха. В стране восходящего солнца есть слово «икэбана». Самый элементарный толковый словарь языка дает следующее пояснение : « Икэбана – искусство ставить цветы и ветки в сосуды для цветов». Особенное умение состоит в том, чтоб отыскать верное место для цветов и декоративных растений, подобрать неповторяющееся сочетание цветов и рисунков разных цветов, выбрать подобающую вазу либо цветочницу. Это быстрее не вазы и цветочницы, а сосуды для цветов». Это может быть бронзовая чаша, вся орнаментированная, на резной, фигурной древесной подставке; может быть медный – различной формы - кувшин либо треножный сосуд; может быть срезанное коленце бамбука, полое внутри, но с перемычкой, что дает возможность наливать в него воду, может быть плетенка, корзиночка – различных форм, из тонких пластинок бамбука, из пропитанным темным составом лент из дерева. И реже всего - стеклянная ваза … Впрочем. Сейчас в стране восходящего солнца можно время от времени встретить вазы из пластмассы … Впрочем , как не без горечи замечают жители страны восходящего солнца падению вкуса вообще предела не бывает.
В области искусства декорирования живыми цветами есть определенные художественные принципы, своеобразная эстетика, нормы прекрасного. Оно имеет свои школы и течения, очень отличающиеся друг от друга своими принципами и приемами. Понимающий тайны этого искусства, тотчас, припри первом же взоре на то , как поставлены цветы и ветки, произнесёт , к какой школе либо направлению относится автор этого декорации. Цветы и растения размещаются в определенном обрамлении и окружении. Почаще всего цветы можно встретить по одному - два в вуале, а не в виде огромных букетов. Тем более редко встречаются букеты цветов на столе либо в залах. Жители страны восходящего солнца считают
, что один либо два живых цветка на уникальных стеблях с листьями, в соответствующей обстановке, с эстетической точки зрения могут выражать больше, чем несколько либо даже целый букет цветов. Вообще эти соединения цветов и ветвей, а часто лишь ветвей, далеки от наших букетов. И по виду, и по идее ,, и по функциям в быту, в жизни человека. Типично, что каждый цветок либо веточка, на взор японцев, обязаны иметь определенное значение. Тут целая философия. Частенько, к примеру, высокая веточка значит небосвод, средняя – человека, а самая низкая – землю. Такое соединение трех ветвей либо одну ветку с особо расположенными отростками именуют «триадой» :
«небо, земля, человек», имеющей свои глубочайшие корешки в духовной жизни народа, в его культуре , в его философии. Эта именитая триада восходит к древнейшей сокровищнице мысли, канону «Ицзин» – « Книге перемен» , самому удивительному трактату китайской древности. Конкретно в этом трактате , эта триада получает свое более полное толкование: « Небо –вверху, земля – внизу, меж ними человек» три начала бытия , три его ипостаси, три мира, три сферы жизни- равноценные , равнозначные. Они в вечном единстве, и в тоже время каждый из них – сам по себе. Они не раздельны и в тоже время – неслиянны. Вот о чем говорит эта незатейливая ветка, если отростки на ней расположены так, как необходимо, осмысленно. Возникновение начального текста «Ицзина» , как об этом свидетельствуют научные источники, восходит к 11 – 7 векам до н.Э. . Её главные положения складывались на опыте старых прорицателей. В процессе собственного формирования «Книга перемен», отобразившая систему взглядов, определенное мировоззрение собственной эры, обрастала бессчетными комментариями и толкованиями, приобретала философское и культурное значение , а потом превратилась в конфуцианский канон этико–политического и культурного характера. «Книга перемен» породила огромную литературу с обилием разных точек зрения на этот монумент, пленяющий собственной мудростью и загадочностью.
время от времени цветы выставляются на изящной подставке на фоне стенки определенного цвета. Часто также можно узреть живые цветы и декоративные растения рядом с предметами старины, произведениями искусства и ремесла, каллиграфическими свитками либо художественными панно, расписными экранами .
типично, что эти предметы, которые высоко ценятся и почитаются в
стране восходящего солнца, как правило бывают маленьких размеров и различаются филигранной тонкостью, художественностью мастерства. Миниатюрность- характерная черта эстетического вкуса японцев. Фактически не столько, быть может, миниатюрность как такая, а то что скрывается , содержится в ней: рвение к предельной экономности формы при полноте вида, всех его деталей. Непременно , что искусство внедрения живых цветов в декоративных целях, как и каллиграфическая живопись, виды государственного зодчества, имеет определенное действие на духовную и культурную жизнь японского народа , обогащая и облагораживая эстетический вкус человека, воспитывая в нем любовь к истинной красе искусства, расширяя способности его любования красивым в жизни и искусстве, в многообразных формах его проявления.
Заключение.
Живые цветы и декоративные растения являются составной частью быта японцев, представляют неотъемлемый элемент их эстетической потребности, радости , культуры. У японского народа есть давние традиции и обычаи преподносить цветы по разным поводам и случаям. Это – выражение внимания, символ уважения и дружбы. Калоритные цветы служат проявлением веселых, оптимистических , праздничных чувств. Желтый цвет, но, не является у японцев эмблемой разлуки, печали либо измены, как у европейских народов, а считается одним из излюбленных и распространенных. Белый цвет значит в
стране восходящего солнца печаль, горе, траур. Только в последние годы в стране восходящего солнца , под влиянием европейской традиции, в символ траура стали носить темный костюм, темное кимоно.
Живые цветы и декоративные растения в совсем широких масштабах служат украшением не лишь жилого помещения, очага японцев, но и учреждений, рабочих помещений, улиц, скверов, площадей. Частенько цветы можно узреть в вагонах железнодорожных поездов, самолетах, карах. Объяснение происхождения у японцев специфического искусства живых цветов , можно отыскать в работах узнаваемых японских искусствоведов, в частности в работах
Нисигава. Отмечая необыкновенную приверженность японского народа к живой природе, естественной флоре, он сравнивает отношение японцев к ним с их отношением к близким, к их гражданам, и естественная краса природы способна их взволновать и трогать так же , как благородные поступки и поведение людей. Таковая непосредственность дела японцев к природе, объясняет автор, проистекает может быть, из условий, замечательной и красочной природы японских островов, очарованием которой проникнуто все живое на земле.