Настроение сейчас - Волнительно дыша...

Я по сей день не могу быть равнодушным к тому что тогда творилось на этой поляне. Ничего особенного и сверхинтересного там не было. Ничего кроме тишины... Точнее сказать нежные звуки природы, шелест листьев на очень высоких деревьях, переклички разных птиц и далекие-далекие приглушенные стуки дачников, очень редких для этих полузаброшенных мест и будничного дня.
Тогда мы всем семейством поехали туда на нашей рабочей лошадке, мне ровеснице и находящейся в боевом состоянии настроеной на Берлин, оливкового цвета - Ниве. Был еще не вечер, но уже и не день, правильнее сказать: мы собрались под вечер. Было три с небольшим часа. Владик был полон сил, энергии и интереса, потому что только проснулся и перекусил. Собирания наши были приувеличены и не стоящие организации недельного похода в лес. Всего то нужно было выехать за микрорайон (а это от силы километров 8-10), чтобы через пруд Янсон проехать в дачный район, за которым когда то были действующие сады и растительность чего только можно. (Ранее соседка здесь заметила поляны земляники и скоординировала нас)Нам нужна была земляника. Здесь мною пятнадцать лет назад был облазен каждый метр. Пожалуй на каждом легкодоступном огороде мы лакомились клубникой, которая тогда была едва ли не с кулак. Не помню, чтоб за кем то из нас бегали с ружьем за наши приступления. Матюки - да, но без ружья.
Самой чудесной картиной был Владик, в пышной джинсовой панаме, раскрашенной разноцветным акрилом, уютно сидящий на корточках и цепляющий маленькими пальчиками ярко красные ягодки. Выбор его был избирательным и выбирал он исключительно зрелые. Девять месяцев ему тогда было. Он тогда был милым головастиком, занимающимся важными делами. А мы собирали ее в маленькие ведерки. Полянка была усыпана. Очень хотелось двигаться в сторону, но на одном квадратном метре ее было столько, что я умудрялся уставать, точне не было терпения ковыряться на одном месте. Солнце жаркое, воздух прогрет градусов до 28-30, а комфортный вечерок так неохотно приближался. Каждые пять минут пили нагревающийся морс из вишни и мечтали по скорее зайти в летний деревянный душ, на крыше которого зафиксирована черная бочка (это она покрашена мною была в черный цвет, а на момент когда я ее перекинул через забор завода, где работал сезонно- летом она была зеленой) , которая наполнена водой температуры парного молока. Это тогда мне было жарко и душно, устало и нетерпеливо, но сейчас хоть на мгновение почувствовать то тепло и аромат лета, щекотание травинок и вкус земляники, прорастающей в этих местах каждый год на протяжении десятка с лишним лет. Хоть на секунду, хотя бы на мгновение и даже не на яву, а где то глубоко-глубоко, там внутри, где отпечатались те часы не смываемой и прочной гравюрой.
Те дни были длинными и в каждой части каждого из этих дней была особенная и отдельная атмосфера, свой шелест листьев, разное настроение ветра, разная тишина.
Собранного хватало с лихвой. В излишних количествах наготовили варенья и компота, места в морозилке едва хватало для мяса.
Как важны эти воспоминания, эти детали, эти места. Ведь год за годом все меняется в сторону зарастания и исчезновения. Как важна эта дорога, пруд и эта пыль, которая осела после колес моего велосипеда, которую я после того случая больше не видел. Продан велосипед, сьедена последняя ягода собранная моими руками и я - совсем далеко, почему то переживаю за все это, тревожусь и не понимаю, почему все так подступает и порой не дает спокойно дышать...