Я сидела на кровати, откинувшись на ее спинку. Она давила мне куда-то чуть ниже шеи, но я не обращала на это никакого внимания. Я смотрела в доживавшую свои последние минуты тьму за окном и чувствовала каждую клеточку своего тела.
Рука потянулась к пачке. То, что кажется невероятным вчера, становится былью сегодня – я собиралась выкурить уже четвертую сигарету за эту, самую долгую из всех ночей ночь. Да, я курила. Я курила уже ровно семь часов. А до того я была ярой противницей сигарет, алкоголя и наркотиков. Лидером молодежной группы сторонников здорового образа жизни. Главным и самым активным идеологом девиза «в здоровом теле – здоровый дух!» у себя в университете. Да я и сейчас им оставалась и не позволила бы никому увидеть сигарету в моих губах. Просто теперь я понимала, почему люди курят. Раньше мне казалось, что причина лишь в слабом духе или откровенной дурости. Но все оказалось совсем не так. Я ведь не слабая, нет, не слабая… И не глупая. Однако только что я легким и, казалось, привычным движением, словно заядлый курильщик, щелкнула зажигалкой, и к потолку комнаты заструился прозрачный, почти невидимый дымок…

Дэнни был где-то там. В глубинах призрачной зоны, этого бесконечного, ядовито-зеленого, такого непохожего на наш мир пространства. И такого холодного… Оно уж точно не пожалеет, не смилостивится. Ему все равно. Оно лишь наблюдает. И, наверное, безо всякого интереса, ибо ему давным-давно все наскучило. Холодная зеленая бездна проглотит останки эктоплазмы, которые останутся от Дэнни, и ничего не почувствует. Ей будет все равно, герой это или злодей, шут вроде Ящичного Призрака или же вообще полное ничтожество, которое ничего не значит в этой жизни. Эта бездна столь же безразлична к своим жертвам, как и смерть. Она ничего не знает о том, что Дэнни-призрак сделал для Земли, ей абсолютно наплевать на то, что он значит для двух наших миров, мира людей и мира духов. И ей наплевать на то, что он значит для меня…
Впрочем, разве одной только призрачной зоне нет до этого дела? Она хотя бы всегда такой была, глупо требовать от безликого пространства чего-то другого. Но ведь и людям, всем людям было наплевать! Дэнни спас их, позволил им жить дальше, позволил многим из них влачить свое дурацкое и никому не нужное существование – а они оставили его! После того, как Дарк вырвался из термоса, загнал туда Клокворка и вторгся на Землю, похитив мальчика-призрака, никто даже не попытался помочь Дэнни. Я, конечно, всегда знала, что люди в большинстве своем циничны, эгоистичны и трусливы, но не настолько же! На словах они все любили и чтили Дэнни, но вот когда пришло время подтвердить свою любовь делом… Нет, конечно, некоторые причитали и грустили – вот только делать ничего не собирались! Различные международные организации и лидеры отдельных государств заявили, что эксперты по экто-вопросам (придумали же название, идиоты!) пришли к выводу, что на Земле нет средств для того, чтобы реально помочь Дэнии-призраку, а потому организовывать экспедицию, которая заранее обречена на провал, и посылать людей на верную смерть нет никакого смысла. А Дэнни не рисковал и не решался на, казалось, безнадежные действия, когда спасал ваши жирные задницы?! И даже добровольцев не нашлось! Предали и самые близкие друзья! Такер сначала отвечал что-то невнятное, а потом попросту исчез, я не могла ему дозвониться и никто вроде как не знал, где он. А Валери вообще такое отмочила… Сказала, что обижена на Дэнни за то, что он обманывал ее, и помогать не станет. Ну не дура?! Я, честно говоря, была о ней куда лучшего мнения. Потому, наверное, так сильно и ревновала, что считала ее достойной, смелой и умной девушкой. Но она оказалась совсем не такой… Как же противно разочаровываться в людях!
Джесс и мистер Фентон, конечно, бросились бы спасать Дэнни. Но их остановила Мэдди. Ей наверняка было хуже, чем всем остальным… даже хуже, чем мне… но она боялась, что дочь и муж, разгоряченные до предела и готовые разорвать в клочья обидчика их сына, погибнут вместе с ним. И сама не хотела отправляться в призрачную зону, потому что не верила в то, что они не пойдут за ней. Эта сильная женщина слишком хорошо понимала, что может потерять всю свою семью, и ради того, чтобы это не случилось, ей приходилось переступать через свой материнский инстинкт и свою безграничную любовь к Дэнни. Я не могу себе представить, что она переживает. Я точно знаю, что даже моя боль и мое отчаяние не сравняться с тем, что творится в ее душе. Если честно, я очень надеюсь никогда не испытать того же самого. А еще я очень сильно горжусь Мэдди Фентон. Я всегда уважала ее, но только сейчас осознала, какой же она, на самом деле, человек. Из тех, кого никогда не назовут великим, несмотря на настоящее величие внутри ее души, и всегда будут ценить совсем не за главные качества… Впрочем, и мистера Фентона (не могу назвать его Джеком, даже говоря с самой собой) я зауважала куда больше прежнего. Он ведь очень, очень эмоциональный человек, но откуда-то нашел в себе силы остудить свой пыл и, несмотря на то, что наверняка ежесекундно думал о сыне, занялся своим новым изобретением – блокатором эктоэнергетических разрывов в пространстве. Проще говоря, это было устройство, которое мгновенно закрывало любой портал между Землей и призрачной зоной, как только он начинал открываться. Пока что блокатор мог охватить лишь площадь Парка Дружбы и его ближайших окрестностей. Так что Дарк сюда уже никак пробиться не сможет (город уже был накрыт антипризрачным щитом). Да, он может попасть в другое место и начать сеять разрушение и смерть, но Фентоны пока не знали, как расширить площадь действия своего нового устройства. И надо было сказать им огромное спасибо уже за то, что они хотя бы сделали все, на что были в данный момент способны. Сделали, несмотря на то, что сейчас их всех куда больше судьбы всего мира волновала участь одного-единственного близкого им человека... Нет, зря об этих людях думали что-то плохое, очень зря… Да и я думала… Как же все-таки тяжелые минуты и горе легко вскрывают истинную сущность и истинную ценность всего, что тебя окружают. Как ясно ты начинаешь видеть вещи, которые все это время находились у тебя под носом, словно с тебя сдирают какую-то невидимую повязку, доселе покрывавшую твои глаза…

Я затушила недокуренную сигарету. Закашлялась – мой организм еще не привык к этой отраве. Я брошу курить. Брошу сегодня же, я еще не привыкла, а даже, если б и привыкла, то все равно бросила бы. Потому что у меня сильная воля, я знаю. Просто сейчас табак был нужен мне, иначе я уже не могла… Эта сигарета, которую я только что раздавила о днище пепельницы (позаимствовала ее в кабинете у отца) станет для меня вообще последней. В любом случае – и если все будет хорошо, после чего я брошу так же мгновенно, как и начала, и если… Я знала, что это последняя сигарета, потому что за окном начинался неизбежный, обыденный и одновременно величественный процесс – ночь отчаянно цеплялась за тени, за темные переулки, за щели между домами, но безнадежно проигрывала быстро набиравшему силу свету и с каждой секундой сдавала свои позиции. Она проиграет, и ей это известно. Но ненадолго – вскоре ночь вернется обратно и вновь воцарится здесь. Для ночи поражение ничего не значит, она всегда возвращается. А вот у меня права на ошибку нет. Я такая же черная и, как она, люблю тьму, но законы моей жизни совсем другие. Если я проиграю, то не вернусь уже никогда.

Я медленно сбросила ноги с кровати на пол и поднялась. Я сразу же решила, что пойду на рассвете. Не знаю, почему. Просто решила, и все. Конечно, я могла пойти сразу и выиграть время. Но чувствовала, что очень сильно спешить не нужно. Дэнни еще жив, я знаю. Дарк не собирался убивать его сразу. Он хотел как следует поиздеваться над своим прошлым, которое жутко презирал. Простое убийство в такой ситуации случиться не могло. Если уж люди… ну или существа… вроде Дарка мстят, то месть эта длится очень долго. Да, эта ночь была для Дэнни страшной, я знала. Я чуть ли не физически чувствовала, как Дарк измывается над ним, и словно ощущала на себе удары эктоплазмы и мощных конечностей этого гибрида ожесточившейся призрачной сущности Дэнни Фентона и порочной половины Влада Плазмиуса. Хотя я не верила во всю эту ерунду, но сейчас готова была согласиться с тем, что страдания Дэнни передаются мне на расстоянии. Хотя, скорее всего, это были всего лишь последствия дикого напряжения и причуды разыгравшейся фантазии… Да, эта ночь была для него настоящим фильмом ужасом, истинным мучением. Но я не могла пойти раньше. Не могла, просто не могла. Прости меня, Дэнни, но я… я боялась.
Да, мне было страшно. Очень страшно. Потому-то я и создала для себя эту контрольную точку (хотя такое название, скорее, должно было придти в голову не мне, а Такеру) – рассвет. Мне нужен был какой-то стержень, какая-то почва, на которую я могла бы твердо ступить, чтобы оттолкнуться от нее и броситься… броситься за утопающим в страшный водоворот, зная, что куда вероятнее не спасти, а погибнуть вместе с ним… Да, я боялась. Это только в фильмах и книжках люди вдруг становятся бесстрашными, когда нужно выручать из беды друзей или любимых. В жизни все совсем не так. Потому что любовь вовсе не убивает страх. И умирать совсем не хочется…

Я спускалась по лестнице, стараясь никого не разбудить, и ощущала, как страх растекается по моему телу. Он с удовольствием захватывал новую жертву, стараясь подчинить ее себе. Внутри все напряглось, мне казалось, что я ясно ощущаю свой желудок, свои легкие и… свое гулко и часто бьющееся сердце. Инстинкт самосохранения, предчувствуя будущий спор, заранее включался на полную катушку, не скупясь на адреналин. Бороться с этим было невозможно – чем ближе была дверь моего дома, тем сильнее становился страх. Пока я сидела у себя в комнате, страх дремал, ждал своего часа. Потому что вся угроза еще была в будущем, она была где-то там. Я ждала рассвета, и пока он не пришел, все мои решительные планы были всего лишь планами на будущее. А будущее , даже самое ближайшее – оно всегда где-то вдали, на горизонте, оно лишь у нас в голове. Но когда за окном забрезжили первые лучи дневного света, будущее резко свалилось в настоящее, рухнув на меня тяжелейшим грузом. И страх мгновенно очнулся, окутав мое тело. Пришло время действовать, и сколько бы я об этом не думала ночью, сколь бы близким мне не казалось начало этого короткого и, возможно, последнего в моей жизни пути, настоящее дыхание бродящей где-то поблизости смерти не могло сравниться со всеми этими мыслями. Когда ты понимаешь, что каждый твой шаг приближает тебя к развязке, которая может оказаться смертельной, когда ты осознаешь, что каждым своим движением, возможно, обрекаешь себя на гибель – это… это… это… Я не знала слов, которые могли бы передать чувства, пульсировавшие внутри меня. Наверное, их нужно пережить, чтобы понять. Но я никому такого не желаю. Потому что это ужасно. Читая захватывающую книгу и смотря остросюжетное кино, мы думаем, что именно в таких ситуациях сокрыта истинная романтика. Но теперь я отлично знала, что все это полная ерунда. В этих ситуациях сокрыто только одно – истинный ужас…
Мне уже доводилось с головой погружаться в море опасностей. Но тогда я была не одна, и те события были какие-то… какие-то… не совсем настоящие, что ли. Как в мультфильме. Будто наши приключения показывали по «Никелодеону», который так любит смотреть Дэнни, хоть и стесняется этого. Теперь же все было иначе. Я одна. Совсем одна. Одна против страшного врага. И глухая тишина спящего дома была куда более жутким предвестником битвы, нежели яркие огни эктоплазменных вспышек, густой дым и взрывы. В этой тишине не оставалось места для ощущения ирреальности. Все было настоящее, очень настоящее, такое же, как и грозившая мне смерть… Я бы могла не пойти. Могла бы остаться. Я знала, что буду корить себя, винить, убиваться, страдать, но я останусь жива. И рано или поздно справлюсь со своим горем, вернусь к полноценной жизни, возможно, вообще забуду Дэнни… В голове метались мысли… Я бы могла… Я ведь не хочу умирать… Я бы могла… Нет, не могла. Не могу. Если бы могла, то не подходила бы сейчас к двери. Двери, которая вела вовсе не в утренний рассвет. Она вела меня к моей судьбе. А я, увы, не Клокворк, я читать судьбы не умею…
Успокаивало меня лишь одно. Я знала, что страх пройдет. Это сейчас он царствует и упивается моим адреналином. Но когда я окажусь там, когда начнется схватка, мне будет не до страха. И это здорово. Чем бы все ни закончилось, я не хочу умирать в страхе. И вот этого точно не случится – Дарк не даст мне испугаться, когда смерть склонится надо мной. Я просто не успею ее рассмотреть…

Привычным движением я открыла замок и легко толкнула дверь. В гостиную ворвался все еще тусклый (небо было затянуто низкими, сплошными серыми облаками), но уже окрепший свет. Я вышла на улицу и претворила за собой дверь. Поежилась – было не то, чтобы холодно, но зябко. Оглядела безлюдную улицу – ни горожан, ни машин здесь пока еще не было, хотя вдали уже слышался звук отъезжающего от остановки автобуса. Я хотела было как следует рассмотреть все, что можно было увидеть от порога моего дома, но одернула себя. Ну что это за ерунда, которую так часто доводится встречать все в тех же книгах? Что я такого нового смогу увидеть? Как будто от того, что это, возможно, последний раз, когда я здесь нахожусь, эти места станут красивыми и привлекательными. Тут всегда был унылый городской пейзаж, таким он и останется. Особенности моей судьбы на красоты Парка Дружба (вернее, их отсутствие) никак не влияют. Так что лучше как следует вдохнуть свежего, еще не заполненного выхлопными газами, прохладного воздуха. Возможно, это мой последний рассвет, и его надо ощутить полной грудью. Хотя… Наверное, и это глупость. Как говорится, перед смертью не надышишься. Просто я банально тянула время, искала повода задержаться еще на секунду, оттянуть неизбежное. Неизбежное? А ведь я могла бы… Нет, не могла.
Пальцы коснулись пергамента. В кармане у меня лежала Карта Бесконечности. Дэнни так и не вернул ее Фростбайту… Я знала, что, как только я возьму Карту в руки и пожелаю оказаться там, где сейчас находится Дарк, она понесет меня к ближайшему порталу в призрачную зону, а затем, оказавшись в мире духов, отправиться к месту, где так и не случившееся будущее держит Дэнни. Месту, которое, возможно, станет моей могилой… Я любила кладбище, любила бродить там ночью. Почему же эта красивая мысль о могиле меня ничем не привлекла и лишь вызвала очередной прилив страха?
Фентон-духолущитель был в левой руке. Открыть его сейчас я не могла – невозможно будет держать Карту. Потому мне придется открывать его прямо там… Дарк уже сталкивался с духолущителем, он знает, что это такое, потому у меня будет гораздо меньше шансов, нежели у Джесс в истории, которой никогда не было… Все решится за считанные секунды. Я должна буду действовать очень быстро. Если я промедлю хотя бы на долю секунды, Дарк меня убьет. Я знала это, знала, что по-другому быть не может. Сотые доли секунды – именно эти малюсенькие отрезки времени пролегали огромной пропастью между жизнью и смертью. Если я сделаю все быстро и без заминок, у меня будут шансы. Будут варианты, и тогда останется лишь узнать, у кого секунда лучше прикуп.

Я еще раз глубоко вдохнула холодный утренний воздух, ощутив, как вместе с ним по телу пробежала новая волна парализующего страха, резким движением правой руки вытащила Карту и крепко сжала ее. «Наши эксперты установили, что на данный момент бороться с Дарк Дэнни невозможно», «установили, что невозможно…», «невозможно…»

Конец

P.S. Этот фик написан под влиянием произведений Сергея Лукьяненко. Как мне кажется, написан в его стиле и даже с использованием определенных сюжетных элементов, с которыми я сталкивался в творчестве Сергея Васильевича. Почитав его интервью и помня про записи в ЖЖ, я окончательно убедился, что этот человек мне неприятен своими взглядами и своей манерой общаться с читателями блога (хотя полноценно делать о нем выводы таким образом, конечно же, будет неправильно), однако его книги я очень люблю, и именно они стали причиной возникновения данного мини-фика. Не отметить эту вещь я не могу.