Варзобоки район, к Дугобароён



Когда стали показываться дома, раскинувшегося вдоль реки и по склону посёлка, то и я
стал благополучно выбираться из под линии дождевого фронта, дождь стал заметно редеть а
округа сразу наполняться рассеянным солнечным светом, лучи уже чаще могли прорываться
сквозь облачные разрывы, и задул обсушивающий меня ветер. Я даже не успел заметить, как
всё на мне стало полностью сухим.
Стали попадаться люди, и я уточнял у них свой маршрут. Я знал, что мне нужно было
добраться до самого большого моста, но вот как его узнать, ведь кроме заветных слов
Ворзобоки район и уточнения, к «Дугобароён», у меня ничего из адреса не было. А сам
посёлок Дугоба растянулся километров на пять, вот и попробуй найди здесь моего любезного
друга. Поэтому добравшись до очередного моста через бурлящий водоворот, я спрашивал у
всех; - Скажите, а это и есть самый длинный в здешних местах мост?
Скажу сразу, тут мнения у всех были разные, и те кто жил у своего моста, не очень то
охотно соглашались на другие кандидатуры, каждый всегда кивал на своё сооружение, и мне
ничего не оставалось, как невольно делиться всей полученной информацией. А они потом
подолгу вертели в руках клочок бумаги с таинственным адресом, чесали за ухом и пытались
мне помочь. Имя друга моего, им тоже ничего не говорило, но когда они узнавали, что он
работает милиционером в городе, сразу показывали дорогу.
Когда я подошёл к самому большому в Дугобе мосту, там уже ждал меня и издали махал
мне рукой мой друг. Это знаете как здорово, встретить в незнакомой тебе местности, друга.
Я его спрашиваю, а как это он смог узнать, что я уже иду, я ведь так хотел сделать это
сюрпризом? Он смеётся; - Ты ещё только выехал из города, а мне позвонили! Ты гулял по
ущелью, а мне всё передавали, и я знал каждый твой шаг. А вот только что сообщили, что ты
ищёшь мост, и я сразу вышел встречать!
- У тебя что, агентура работает?
- Да нет, просто ты с моим другом в одну маршрутку сел, когда сюда ехал, а потом ты
стал у всех расспрашивать, вот они сразу же мне и звонили потом. Ну айда, пойдём, покажу
тебе свой дом.
А сам улыбается во весь рот, такой искренний и заботливый, руку тянет, что бы рюкзак у
меня взять. Да нет говорю, он лёгкий, я ведь не англичанин. Это те с собой смокинги всегда
в салофанах возят, шампуни разные, а у меня, если обмылок только, хозяйственный, да камера,
вот и скарб весь мой.
Я иногда вот думаю, что же это такое в людях то есть, что позволяет быть им такими
приветливыми и радушными, в гости всех звать едва узнав, заботу проявлять к окружающим!?
Только ли россияне этого лишены? А потом вспоминаю, да нет, вон когда к моей бабушке кто
заходил, она всегда всех к столу приглашала, и только потом расспрашивала. Это, скорее всего,
город нас оболванил, сделал таким чёрствыми и равнодушными. Но с другой стороны, вот и в
Душанбе, люди как люди, место всем уступают. Да нет, здесь наверное что то ещё имеется….
Идём с моим другом по посёлку, вдоль глиняного забора. Нравятся мне эти заборы, они из
сырого кирпича, и снаружи глиной с коровьем навозом обмазанные, даже ещё следы рук
отпечатались. Ручная работа, душевные они. Дожди их обмывают, а они текут, потом на солнце
растрескиваются, и от того такими колоритными становятся, залюбуешься. И каждый забор своё
неповторимое лицо к тому же имеет, и во многом на хозяина своего походит. Я даже думаю,
что в паспорт лучше за место фотографии в анфас, забор вешать, всё продуктивнее будет для
информации. Посмотрел на такой забор, и уже ясно, кто перед тобой книжицу тянет, хозяин ли
сноровистый да умелый, или лодырь отчаянный, который не только к забору желания не имеет.
Я всегда на фоне всех заборов фотографируюсь, слабость у меня к ним имеется.
А тут и двор показался. Хозяйки уже у крылечка тасуются и печь тандырная надрывается.