Вчера у меня был весёлый день. Очень весёлый, прямо обхохочешься. Я, как последняя прогульщица, не пошла в университет, потому как наконец-то приехала Оксана. Естественно, в своей обычной манере сваливаться, как снег на голову, она не предупредила никого кроме, разве что, своей бабушки. Иначе бы у старушки случился инфаркт, наверное, при виде заявившейся в два часа ночи внучки с чемоданами.

Рано утором звонок: «Я ночью прилетела! Я в Хантах!».
Спросонья я решила, что у меня уже галлюцинации начались, причем слуховые. Потом, вроде, проснулась и вспомнила, что Ксана собиралась приехать, но ведь на выходных. Не верь ушам своим.
Договорились встретиться у Лангала в двенадцать часов дня. И я только потом вспомнила, что в это же время у меня пара начинается. Стою у кинотеатра с букетом в руках – надо было сестре отдать, она к кому-то на день рожденья шла. Уже двенадцать, а Оксанки нет. У входа стоит парень лет двадцати и таращится на меня в упор. В панике соображаю, где у меня что не застёгнуто или порвалось, но, вроде, всё нормально. Через десять минут подходит и спрашивает:
- Девушка, что же вы с цветами парня ждете, а не наоборот?
А я, не подумав, выдала:
- Я девушку свою жду.
Потом дошло, что именно я сказала, но выражение лица того молодого человека стоило фразы. Он на меня вытаращился так, что я забеспокоилась за его психическое здоровье. Это надо видеть было. Я только чудом сумела сохранить серьезное выражение лица, а не заржать в голос. И тут на сцене появляется новое действующее лицо, при виде которого физиономия у парня вытягивается сильнее – от светофора в мою сторону рысью бежит Оксанка. Взгляд со стороны: по тротуару бежит шатенка с прической в стиле «ведьма с шабаша летела», в короткой юбочке в складочку и тоненькой красной кожаной курточке (и это в +4 градуса). В полусапожках на семисантиметровых каблуках, в разноцветных полосатых чулках и с выражением щенячьего восторга на лице. И вот это чудо добегает до меня и виснет на шее, радостно вопя на всю улицу о том, как она рада, что я её дождалась. Прохожие на нас оборачиваются, улыбаются, а молодой человек тем временем тихо пропадает куда-то. И фиг с ним.
Когда с радостными воплями, а так же попытками меня удушить и измазать помадой закончено, Ксанка изъявляет желание поесть мороженого. Я, простоявшая на холоде пятнадцать минут, клацаю зубами, вспоминая, где в городе есть хорошее мороженое. Потом вспомнила, что в «Ванильном небе» много чего такого есть, да и пирожные вкусные. Идем туда, как раз недалеко. За десять минут я узнаю что: что этот цвет волос мне не идет, так что зря я пытаюсь возвратить волосам натуральный светло-рыжий цвет, ибо блондинистый мне больше идёт; что моей систр жутко идет этот ярко-рыжий (это-то она когда успела увидеть?); что Оксанка рассорилась с Колей (уже Колей? Я лично помню Виктора, но Ксанка его успешно забыла); что юри – это Тру; что она сбросила килограмм веса (хе-хе) и потеряла свою сережку с жемчужинкой, а так же массу новостей об общих знакомых.
Поднимаемся в кафе, заказываем ей мороженое, а мне горячий зелёный чай и шоколадное пирожное, садимся за столик. В кафе почти пусто – разгар трудового дня, так что все ещё или уже на работе. Только недалеко сидит смутно знакомый парень с ноутбуком. Наверное, ИПМ-щик, ибо его слегка прыщавая физиономия знакома – я его где-то в универе видела.
Оксана рассказывает про свадьбу своего брата. Это просто поветрие какое-то. Все знакомые в последнее время женятся или выходят замуж. Мой младший (на целый месяц!))) братец сводный уже с дочкой нянчится, Ксанкин старший тоже скоро станет счастливым папочкой, ещё две подружки в Тюмени платья подвенечные примеряют, а одна уже замуж выскочила. Бр-р-р. Не хочу замуж. Категорически! Мне ещё учиться и жить охота. Слушаю рассеяно, в общем, киваю, и тут до меня доходят две мысли. Даже три.
МыслЯ первая: Ксана считает, что её родители перестанут обращаться с ней как с ребенком, если она докажет, что выросла. Дескать, братец её привел девушку знакомиться свою, так к нему сразу, как ко взрослому отношение. И выдает Оксанка фразу, которую я от неё слышала неоднократно, но в другой интерпретации: «А давай ты будешь моей девушкой! Мама с папой тебя знают. А юри – это круто».
Я представляю, как мы потом будем отпаивать её родителей валерьянкой или коньяком. Или скорую вызывать.
Мысль вторая: Оксана гладит мое колено. Я в джинсах, так что не сразу и почувствовала, вернее, не акцентировала внимание. Ну, гладит, и пусть гладит.
Мысль третья, проистекающая из первых двух: Парень, привлеченный Ксанкиной болтовней, оторвался от ноутбука. Лучше бы он этого не делал. Выражение лица у него, как у страдающего Базедовой болезнью. Такие выпученные глаза и медленно, но верно отваливающаяся челюсть.
Оксана точно играет на публику, потому как ранее я за ней подобного не замечала.
Я не видела, что у меня с лицом, так что точно сказать не могу, но, похоже, оно у меня вытягивается, как у того ИПМ-щика. А Оксана поглаживает моё колено и воркует что-то о том, что мне пора носить нормальное платье, потому что я в нем, цитирую, «эротично выгляжу». Давясь от смеха, поднимаемся из-за столика, оставляем деньги за заказ по счету и топаем к лифту под ручку.
Только в лифте я позволила себе захохотать в голос. Я просто от смеха рыдала на пару с Ксаной. Спрашиваю у неё: «Что это за сцена была? Лесбиянки на гулянке?». А она от смеха только всхлипывает, не в силах выговорить ничего.
Какой-то у меня вчера «розовый» вечер был. Ещё со знакомой на ролевой по ТГ договорились юри устроить. Она мне про яой в их ролёвке рассказывала, вот меня и пробило. Хотя, в нашем исполнении это будет лоликоно-юри))
Но над физиономией того молодого человека ржу до сих пор. Надо было его сфотографировать.