Честно говоря, я даже не знаю, как это назвать. Просто...фантазия, мелькнувшее вдохновение, зарисовка. Выношу на ваш суд.
Смысл должен был быть здесь, но застрял в знаменитых московских пробках.

Ты часто смотришь в зеркало. Нет, не любуешься – ищешь. Может быть, истину, может, тебе просто так легче переносить все, вглядываясь в стеклянную гладь и роняя на нее слезы, черные от подводки. Я знаю, что ты не хочешь, чтобы я это видел, и, когда я захожу, быстрым движением вытираешь прозрачные ручейки. Странно - твое лицо никогда не краснеет. И ты вновь склоняешь голову набок, меряя меня недовольным взглядом. И совершенно не догадываешься о том, что я только что вновь увидел недозволенное – твои страдания, твою боль. Ты не показываешь их - никому, никогда.
Я люблю смотреть на тебя спящую. Когда волосы серебряным покрывалом рассыпаются по подушке, а кожа чуть отсвечивает в лунных бликах, даря тебе призрачное сияние. Люблю трогать синие дорожки вен, струящиеся по запястьям. Но это-все, что я могу позволить. Спишь ты чересчур чутко, и малейшего шороха хватает, чтобы разбудить тебя. Поэтому рядом я стараюсь не дышать - слишком велика вероятность, что ты услышишь меня.
Люблю смотреть, как ты читаешь. Когда тонкие, аристократические пальцы с длинными ногтями переворачивают древние страницы, а сосредоточенный взгляд зеленых глаз быстро выхватывает из текста нужные отрывки. Мне нравится даже твой постоянный жест – когда ты заправляешь прядь за ухо.
Люблю смотреть на тебя в битве. Тогда ты похожа на валькирию – с горящими, как пламень, глазами. Когда руки быстрыми и точными движениями поворачивают косу. Когда на твоем лице появляется выражение торжества, победы – с легкой примесью безумия. Я знаю, тебе нравится кровь. Я помню, как ты жадно слизывала ее со своих рук, и на твоем лике было написано истинное блаженство.
Ты разная – и в то же время не меняешься. Я не знаю, люблю ли я тебя, и, в то же время, я не могу этого отрицать. Моя страсть к тебе подобна наркотику, пагубному и всепоглощающему. Не знаю, знаешь ли об этом ты. Пожалуй, мне даже лучше, чтобы ты об этом не знала.
Я понимаю, что вскоре ты уйдешь. Уйдешь в никуда, уйдешь за химерой, мечтой. Меня ты с собой не возьмешь – мне нет места в твоих грезах. У тебя есть главная мечта – узнать, что же там – за порогом смерти. И даже я не смогу тебя уговорить поменять свое решение. Я попытаюсь жить, как все. И пойму, что не смогу – без заливистого смеха, без язвительных усмешек и омута зеленых глаз. И тогда мне останется лишь бежать за тобой и погибнуть в пути. Или перерезать себе горло. В любом случае, я погибну. А ты – ты будешь жить. Пусть и за Гранью.