ГриммУля

Мальчишка. Худой, с мертвенно-бледной кожей, расцвеченной голубой сеткой вен и капилляров. Тонкие изящные запястья, аристократичные черты красивого лица. И глаза. Самое поразительное в нем – это глаза. Ярко-изумрудного цвета. Не как молодая трава, еще ярче. Они завораживали, очаровывали, манили, в них хотелось утонуть – но какая ирония, на него эти глаза смотрели как на мелочь, не заслуживающую внимания. Тихий голос: «Айзен-сама. Как пожелает Айзен-сама. Все для Айзена-сама». Как противно, тошно становится после этих слов. Пустота в груди растекается ноющей болью, поражая изнутри ненавистью с легким привкусом отчаяния. Хочется крикнуть во всю мощь своих легких: «Посмотри на меня! Я здесь, рядом с тобой! Смотри только на меня!» Но он проходит мимо… «Не достоин даже взгляда», - эта мысль стучит в голове, отражаясь пульсацией в висках.
Приглушенные стоны, учащенное дыхание. Хрупкое тело, извивающееся под ним, ногти, царапающие спину, жар, от которого, кажется, начнет плавиться все вокруг – все как во сне, как в мечтах, рожденным возбужденным сознанием. «Не останавливайся», - прерывающийся шепот, разнесшийся где-то над ухом. Сладкая судорога, охватывающая тела одновременно.
Все, как ты хотел, Гриммджо. Вот только изумрудные глаза не смотрят на тебя, веки опущены.