еще один миник по Реборну и снова Кен/Чикуса

Сердце – это всего лишь орган для перекачки крови. Мышца, гоняющая живительную, насыщенную кислородом, красную жидкость по венам. Но если это - всего лишь обычный мотор, помогающий нам жить, то тогда почему оно, это сердце, каждый раз замирает в груди, стоит только посмотреть в эти поразительно-голубые глаза?
«Это всего лишь орган, всего лишь орган, - словно спасительную мантру повторял слова Кен Джошима. – Мышца, мышца, мышца…» Но все его действия были тщетны. Глупое сердце поступало совершенно не как мотор. Каждый раз, когда друг оказывался рядом, оно только лишь на мгновение пропускало удар. А в голову начинали лезть совсем уж глупые и непозволительные мысли. Хотелось подойти поближе, обнять крепко-крепко, так, чтобы ребра затрещали. Вдохнуть запах черных, как вороново крыло, волос, снять, наконец, эти дурацкие очки и поцеловать, нежно и чувственно. Вот от последней мысли Кену становилось мучительно стыдно, и на щеках алыми всполохами начинал светиться румянец. Как такое могло случиться? Просто друг стал… А кем теперь был для Джошима Чикуса? В этом вопросе тоже стоило детально разобраться. Простым напарником так уж точно не был.
Кен сидел на траве, спрятавшись от полуденного солнца в тени раскидистого дерева. Малышка Хром гуляла по городу, кажется даже, набралась смелости пройтись по магазинам. А Чикуса, скорее всего, незаметной тенью следовал за ней. Наблюдал, оберегал малышку-иллюзионистку. Думать о том, что все внимание напарника полностью занято этой девчонкой, совсем не хотелось. Наверное, именно поэтому Кен и недолюбливал Докуро. Срабатывала банальная ревность. В конце концов, с Чикусой они знакомы с детства, а эта выскочка появилась из не откуда и все, потерял Джошима друга. Да какого нахрен друга? Потерял он возлюбленного, и теперь, словно волк-одиночка, готов был выть на луну от тоски и печали. А этот чертов мотор для перекачки крови болел и ныл в груди, раздирая ее на части, хоть совсем и не должен был реагировать так. И сидел сейчас Кен под деревом и страдал, а совсем недалеко, на лавочке скрытой от взора Джошима листвой кустарника, сидел Чикуса и наблюдал за ним.