На это приветствие надо отвечать:
- Бонжур, месье Ламбик! - и очаровательно улыбаться.
Но все эти три слова: "бонжур", "мадам" и особенно "Куку" вызывают у меня приступ смеха, а временами и гомерического хохота, причем никто в доме не понимает меня в течение года: ровно год мы упражняемся в диалогах, которые начинаются именно так, и уже год я мучаюсь приступами смеха. Муж говорит обиженно:
- Еще в незапамятные доисторические времена я учил французский по аналогичным учебникам с подобными же диалогами. И ни разу не видел человека, который бы так веселился от простых слов приветствия. Где твое уважение к чужому языку и куда подевалась жажда знаний?

Я практикуюсь с детьми, мы учим всего-навсего школьные уроки.
И на мой русский слух и взгляд все во французском учебнике чрезмерно. Зачем пожилую тетю зовут мадам Куку? Зачем у нее толстые ручки с перевязками, как у младенца, и маленькие черные усики? Месье Ламбика даже описывать не стоит - Ламбик, он и в Африке Ламбик - пузатенький, очкастенький, украшенный чернявой бахромой по контуру блестящей макушки...
Почему в учебнике есть такие диалоги, на что они намекают:
- Эжен уже работает?
- Нет, он спит во время работы.
Муж комментирует этот опус: "Чисто французское времяпрепровождение".
Или вот это: "Как я люблю свою спальню. И как я скучаю по своей любимой кровати". Муж ухмыляется.

Но зато простое число 160 звучит по-французски как признание в любви, нежно и неуловимо прекрасно.

Если бы это был учебник немецкого, то там были бы такие диалоги:
- Гутен морген, фрау Диккеншнитцель!
- Гутен морген, герр Нитлендорф!
И затем помещалось бы такое выражение: "Как я люблю свою работу и скучаю по токарному станку".
Это шутка, про немецкий.

А во французском учебнике действительно все так и написано и никому при этом не смешно!
(На фотографиях немного Парижа)
[700x525]
[525x700]

[700x525]