Ну вот, за пару дней написал ещё одну часть повествования о своём путешествии в Сибирь. Надеюсь, всем понравится. "Иркутск - Улан-Удэ"
Стояло солнечное утро, и этим самым солнечным утром мы с Катюхой вдвоём выползли со вписки. Собственно вместе мы добрались лишь до центра, а там наши пути разошлись, она посадила меня на нужную маршрутку, а сама уехала по своим неотложным делам. Нет, всё таки неудобны эти корейские бусики для человека, путешествующего с рюкзаком, на столько они тесны, что ни раз помянешь добрым словом наши «Газели». Хотя, может для корейцев они и хороши, но для русского, привыкшего к размаху, точно нет. Тем не менее до выезда из города я добрался благополучно и как вылез, то сразу же оказался на трассе, идущей в Улан-Удэ. Я же в этот день достигать бурятской столицы я не собирался, ибо целью моей на сегодня был Байкал и не более того.
Стопить у кольца мне показалось неудобным и я немного продвинулся немного вперёд и моё место сразу же заняли вездесущие наглые «тюлени», которые первыми же и уехали, застопив один за другим по карьерному самосвалу. Я же ни куда не спешил, но тем не менее спустя пятнадцать минут после ухода "тюленей" уже мчал в праворульном японском грузовичке, водитель которого ехал в город Шелехов. По дороге водитель рассказал мне про какой-то фильм, где два смертельнобольных человека сбежали из больницы, чтобы добраться до моря. Рассказал он это к тому, что он пришёл в восторг от моей целеустремлённости, мол, ни какая инвалидность и ни какая тяжёлая болезнь не помешает сильному духом человеку добиться своей цели. Вот такая у него возникла аналогия по отношению ко мне.
Следующей машинкой, застопленной мной, стала ещё одна праворульная «японка», но уже легковая, офицер ехал в свою часть, командиром которой сам и являлся. С ним тоже пообщались, а при высадке этот капитан подарил мне мороженное. Только я его съел, как случился самостоп, водитель-бурят, увидев меня на дороге с рюкзаком, решил подвезти. Вот эта поездка оказалась супердрайвовой и экстримальной, чтобы так ездили по горным серпантинам, я видел только в кино, со мной вот он не общался, решив, видимо, что я ещё и глухой, но всю дорогу беседовал с кем-то по мобильному, не снижая скорости, и расхваливал свою машину и девяносто пятый бензин. А потом я увидел его, то есть сам Байкал, это великое озеро-море, виды, представшие перед моим взором, описать сложно. Величественные горы, и синяя гладь воды, тающая в дымке и уходящая за горизонт, трасса, петляющая среди этих гор, уносила меня вниз и так до самого Култука.
В Култуке, собственно и завершилась поездка с этим водителем, дальше он уходил вправо, судя по мобильному разговору, на Аршан, говорят, там тоже очень красиво, но цель моя была иная. До Слюдянки я сначала решил идти пешком, но перекусив в очень дешевой кафешке на первой подвернувшейся по пути заправке, передумал и выйдя из посёлка, стал стопить дальше. Вернее не просто стоять и стопить, а стопить на ходу. На одном из серпантинов мне удалось поймать ПАЗик, перевозящий обеды, чем я был очень удивлён, я понимаю, равнина, а тут горная дорога и поворот. Водитель ни чего спрашивать не стал, а молча открыл дверь, молча впустил меня в салон и всё так же молча довёз до Слюдянки.
Дальше я решил ехать «собакой», и вовсе не потому что погода начала портиться, и даже не потому, что было мне лень идти на трассу, причиной был всё тот же Байкал, а железная дорога шла как раз по берегу этого величественного своей красотой озера и мне просто захотелось насладиться его видами, ну и по возможности, выбрать место для ночной стоянки. Вокзал станции Слюдянка мне пришлось поискать, по пути я даже был остановлен охранником железнодорожного моста через какую то речку, который, убедившись, что я не террорист, и подсказал, дорогу. Вокзал впечатлил, но только архитектурным дизайном самого интерьера, в остальном было всё как везде. Огорчил лишь закрытый по непонятному случаю буфет, так что пришлось мне довольствоваться продуктами из местных магазинчиков.
А потом была дорога, и дорога эта шла по берегу великого озера, славного моря, священного Байкала. Электричка катилась, катилась неспешно, как бы помогая своим пассажирам вдоволь налюбоваться красивыми пейзажами. Мелькали путевые столбы, столбы контактной сети, бушевал сам Байкал, погода портилась, тем не менее, от своей идеи, провести ночь на берегу озера-моря, я отказываться не собирался. Названия станций радовали, Байкальск, Выдрино, такие простые и в тоже время такие говорящие. Моей же целью была конечная станция со звучным названием Мысовая, такая таинственная далёкая станция, где, по идее и должен был находиться тот самый мыс, на котором мне и предстояло встать.
Так размышляя, я постепенно и достиг той самой станции. Встретила вот она меня не ласково, деревянный продуваемый всеми ветрами вокзальчик, менты, гоняющие бомжей, гопотоподобная молодёжь у здания, напоминающего клуб, вот и всё, что я смог увидеть, выйдя из тёплого салона электрички. Единственное, чего хотелось мне в тот момент, так это уйти, и уйти подальше от этой зоны менто-гоповского беспредела и я двинул в путь. Сначала по шпалам, потом по берегу шёл я, и выбирал, где бы остановиться, чтобы провести ночь. Ветер дул, Байкал плескался у моих ног, я шёл, по пути приветствовав всех машинистов проезжающих по ходу и встречных поездов, машинисты в ответ приветствовали меня гудками, приветствовали как такого же бродягу, какими являлись по жизни сами. Отрадно и хорошо на душе было от того, что и тут ты не один, что есть люди, которым понятны твои устремления.
Так я и шёл, пока впереди не замаячили скальные отложения и не перекрыли мне путь дальше, но место было довольно живописное, и я решил остановиться на ночлег. Вот ветер не унимался и как только я натянул дуги, палатку подхватило очередным порывом и понесло. Догнав свой домик, я принялся закреплять его, набрал тяжёлых камней и положил по периметру, строп привязал к кустику, потом только залез. Ветер же не унимался, рвал палатку, пытаясь сдвинуть камни, так что для пущей надёжности, ещё один строп я привязал к рюкзаку и лишь после этого смог наконец-то уснуть.
Когда проснулся, было уже светло, ветер немного утих, но начался дождь, не знаю каким образом, но вода попала и в палатку, промочив мне половину спальника, так что, в ожидании, пока дождь утихнет, мне пришлось свернуться клубочком, ибо досыпание в мокром спальнике комфорту не прибавляло. Как только барабанная дробь по куполу палатки прекратилась, я пулей выскочил из убежища, пулей собрался и двинул обратно в направлении станции. По дороге снова начал лить противный дождь, так что, пока добирался до вокзальчика, я промок до нитки. Чай в термосе остыл, меня колбасило и согреться было абсолютно не чем. До электрички на Улан-Удэ оставалось прилично времени и узнав у местного населения, где в их городке можно прилично перекусить, я двинул в единственное в Бабушкине кафе.
Вот там я оторвался по полной, с голодухи взял и первое, и второе, и чай с лимоном. Поев, отогревшись, уже в более хорошем настроении я отправился обратно на вокзал. Дальше собственно, ни чего интересного не было, небольшая войнушка с кассиршей, которая отказывалась дать мне билет по справке федерального льготника, в которой победил Серый, старенькая эрка, горные пейзажи за окном, река Селенга и собственно сам Улан-Удэ, где на вокзале меня встретила знаменитая Хиппихоббит. А потом была тёплая вписка, горячий душ и наивкуснейший чай с лимоном, то есть всё, о чём я мечтал, пока шёл от места стоянки до вокзала в Бабушкине
Спасибо за внимание.