Первоначально ученика, а затем и «наследника» Моше Рабейну звали Ѓошеа бин Нун. Имя Ѓошеа означает - «умеющий помогать другим, спасать других». Когда Моше в молитве просил Всевышнего, чтобы Он помог Ѓошеа устоять перед «психологическим» давлением большинства в группе из 12-ти разведчиков (в эту группу входил и Ѓошеа), Всевышний повелел внести изменение в его имя. И стал Ѓошеа - Иеѓошуа, то есть - человеком, который «сможет помочь, спасти». Этим как бы подчеркнуто, что Иеѓошуа не только устоит перед давлением большинства, но и потом, после смерти Моше, сможет привести народ Израиля на Землю Обетованную.


ВЕЛИКИЙ УЧЕНИК

Моше и Иегошуа (יהושע) образуют необычное сочетание редкое не только в еврейской истории, но и в истории человечества вообще. Они представляют собой союз подлинно великого учителя и подлинно великого ученика. В разговорах между ними ощущается странная близость, хотя они не были родственниками. Моше говорил с Иегошуа почти как с сыном, и тот отвечал ему сыновней любовью. Взаимоотношения Моше и Иегошуа не типичны, потому что ученик обладал рядом качеств, которых недоставало учителю. Учитель был творцом идеи и строителем ее фундамента, ученик же реализовал идею и завершил задачу. Иегошуа был не просто примерным учеником и верным последователем: он был при этом еще и незаурядной личностью.

Моше был великим лидером и удостоился ученика, который был не только его верным последователем, но и дополнял его. Масштабы действий Иегошуа сравнимы с тем, что делал Моше, но не с него начался новый исторический период и не он определял курс большой стратегии. Его задача состояла в том, чтобы осуществить план, задуманный Моше, - и Иегошуа блестяще выполнил эту задачу.

Характер действий Иегошуа в определенном смысле подобен действиям Моше. Действия Иегошуа как военачальника и религиозного вождя соотносились с направлением, определенным свыше. В каждый критический момент, перед каждым важным предприятием он, как и Моше, получал наставления свыше о том, как действовать.

Мидраш, говоря о различии между Моше и Иегошуа, указывает на эпизод, произошедший перед завоеванием Иерихона, когда Иегошуа преклонился перед "предводителем воинства Б-га". Как обычно, мидраш основывается на духе библейского повествования, а не на его буквальном изложении, и в данном случае вкладывает в уста ангела, представителя Воинства Небесного, следующие слова, объясняющие причину его появления: "Когда жив был Моше, он не хотел видеть меня, но теперь ты можешь принять меня, чтобы я мог помочь народу Израиля". Эта ситуация становится понятной, если учесть, что Моше сам находился на уровне ангела, который был послан народу Всевышним, и поэтому не нуждался в другом посланнике Всевышнего, но Иегошуа была необходима помощь свыше.

И все же различие между Моше и Иегошуа не вполне определено комментаторами: оно выходит за рамки соотношения между более великим и более малым или различия между творческой оригинальной личностью и исполнителем. Дело в том, что Иегошуа проявляет некоторые особые черты, которые отсутствовали у Моше. Отсюда и потребность Моше в Иегошуа. Она проявилась, например, в странном разговоре Моше с Иегошуа накануне битвы с амалекитянами в Рефидиме. Перед тем, как подняться на холм, чтобы молиться там, воздев руки, Моше сказал Иегошуа: "Выбери нам мужей и выходи на войну с Амалеком" (Шмот 17:9). В это время, то есть вскоре после выхода из Египта, Иегошуа был еще очень молод, и этот разговор - первое упоминание о нем в Танахе. Кажется странным, что Моше обращается к этому неизвестному юноше почти как к равному. По-видимому, повеление Моше означает и еще раз подтверждает, что он вполне сознавал пределы собственных возможностей: он знал, что был и останется "человеком Всесильного", хотя время от времени и нисходил в мир людей и людских деяний.

Иегошуа был тем, кто мог превратить видение и пророческое внушение в практическую реальность, кто мог облечь дух в плоть. Иегошуа не был просто продолжением Моше, - он дополнял его. Но и это еще не все.

Мы знаем, что Моше не суждено было вступить в Страну Израиля. Он был человеком духовным, связанным с чудом манны небесной, столпа огненного, со всем тем, что выходило за рамки обычных законов природы. Но Страна Израиля - это вполне реальное, земное место, и поэтому практическое исполнение Б-жественного предписания не могло быть возложено на Моше, личность и учение которого были, в некотором роде, вне этого мира. Для того чтобы материализовать это трансцедентное учение, чтобы перевести пророческое видение в сферу физическую, реальную, нужен был такой человек, как Иегошуа.

Этот специфический характер отношений между Моше и Иегошуа проявляется каждый раз, когда они показаны вместе. В битве с амалекитянами Моше остался на холме молиться, тогда как Иегошуа пошел сражаться. При Даровании Торы на горе Синай Моше поднялся на вершину, в туман и облако, где Всевышний говорил с ним, а Иегошуа, сопровождавший Моше до определенного места, остался на посту. Иегошуа тоже стоял над народом, но был не так далек от него, как Моше. Тем не менее именно Иегошуа был первым и единственным, кто видел не разбитые Скрижали завета, когда Моше спустился с горы. Иегошуа был тем, кто сопровождал вождя народа и пророка и в конечном счете осуществил его стремления.

Иегошуа превосходил своего учителя в более реалистическом понимании ситуации. Поэтому именно он, а не Моше, оказался тем, кто осуществил начатое Моше великое дело завоевания Земли Обетованной. В то же время Иегошуа в полной мере сознавал свое место "слуги Моше" и ревностно исполнял повеления учителя. И, завершив задачу, возложенную на него Моше, Иегошуа снова и снова подчеркивал, что он был лишь исполнителем великого замысла учителя.

Прощальное собрание, на котором Иегошуа сообщил народу о завершении своей миссии, - необычное явление в истории. Иегошуа отказался от власти, которой умел пользоваться, распустил войско, которое сам же сформировал, и провозгласил утопический уклад жизни без государства, то есть без центральной власти, чтобы каждый все решал сам за себя. Иегошуа закончил свою миссию, завершив великую эру в истории народа. На этом необычном собрании он сделал обзор прошедших событий и заявил: наши отцы жили по другую сторону реки и поклонялись другим богам; ныне Всевышний привел нас в эту страну, где мы должны поклоняться Ему. Обещание, данное Всевышним сынам Израиля, выполнено, и им предоставлена свобода выбора между служением Всевышнему или другим богам.

Иегошуа в полной мере сознавал, что его жизненная задача заключалась в продолжении и завершении дела Моше, в подведении народа к новому рубежу его истории. Начиная с этого момента, Израиль стал действовать по своему собственному разумению; на него была возложена ответственность самостоятельности. Иегошуа знал природу своего успеха и не предпринимал попыток основать династию правителей, показав в этом своем последнем деянии, что хорошо понимал и сущность новой эпохи, и свою роль в истории.


По мотивам книги р. А. Штейнзальца "Библейские образы".

Karajan / Beethoven. Symphony No.5 / 4th movement / Berlin
[показать]