Как неумолимо идёт время. Или я иду по жизни, а может хожу как стрелка часов по кругу. Кардинально ничего не меняется. Из жизни ушло что-то сакральное, ушла тайна, неизведанное. Как будто бы всё ясно и предсказуемо. Такое ощущение, что повсюду стоят фильтры, которые жёстко дозируют информацию о подлинной картине мира. Вроде бы как некий режиссёр написал пьесы, поставил декорации и определил каждому в этом театре свою роль. И вот ты как в театре Карабаса-Барабаса играешь свою марионеточную роль, в той картине мира которую он задумал, а не участвуешь в той жизни которая есть на самом деле. Наверное этот театр и называется – социум, где все роли расписаны или пишутся по мере съёмки этого грандиозного сериала. И даже церковь стала участницей этого спектакля, у неё конечно особое положение в этом действе. Духовно и нравственно воспитывать актёров, чтобы они были ещё более гибкими послушными, сообразительными и с полу-слова понимали, что от них хочет режиссёр, безупречно исполняя свою роль. Правда и атеисты не лучше, они тоже искренне исполняют свои роли и если честно порой гораздо лучше это делают, чем «верующие», правда опираясь лишь на свои силы. Бандиты и воры тоже выполняют свою роль, без них бы не было такого института, как юриспруденция боюсь себе даже представить, что бы делала целая армия новоиспечённых юристов и милиционеров без них, хотя похоже они неплохо договариваются между собой. Это же спектакль, игра… Органы опеки и защиты детства напрямую заинтересованы в родителях бросающих своих детей и всячески им в этом помогают, а иначе их профессия тоже станет не нужной. Врачи более чем кто либо заинтересованы в том, чтобы люди болели, а иначе их труд по починке агрегата под названием «человеческое тело» будет ненужным, а значит будут не нужны и они как медики. Ну, а больше всех заинтересованы в болезнях фармацевты это вообще их хлеб. Учителя заинтересованы в «глупости» детей, а иначе зачем их учить. Всё расписано, законодательно установлено, количество инструкций, законов и указов лавинообразно растёт. Регламентирован каждый аспект, каждое движение жизни. От рождения и до смерти. И все мы добропорядочные и законопослушные граждане, наигравшись вдоволь, приходя с работы и снимая свои лицедейские социальные маски попадаем в объятия и руки тех, кто продолжает их играть дома. В виде законных мужей, жён, родителей и детей. Ведь это тоже социальная роль и без законного подтверждения тебе не кто ни даст её исполнять и каждый вправе подать в суд друг на друга и всё что когда-то делалось по любви и желанию, тоже становится обязанностью. И квартирка, которую ты считаешь своей своим домом вовсе не твоя, если вдруг ты посмеешь не учавствовать в этом спектакле, быстро об этом узнаешь. У тебя нет ничего своего. Всеми аспектами своей жизни ты участвуешь в этой игре. И если ты выпадешь по причине смерти, (единственно законный выход из игры, о чём тоже даётся соответствующее свидетельство) из спектакля, твоё место быстро займёт новый участник, по умному решению режиссера предусмотрено уже и повышение рождаемости.
Всё красиво, умно всё более и более цивилизованно и эстетично. Но почему-то смертельно тоскливо. Все свои мысли и чувства держишь при себе, потихонечку приучаясь врать и даже не из страха наказания, а просто потому что срастаешься со своей лицедейской маской, потому что для окружающих представляет интерес лишь твоя маска, до тебя самого никому нет дела. Матери играют матерей, врачи играют во врачей, бомжи играют бомжей, больные играют больных, бандиты играют в бандитов, учителя играют в учителей и так до бесконечности.
Что называется домолилась…