— Что ты так на нее окрысился?
— У меня теща лечится у такой же ведьмы от рака желудка. Уже пять лет. Хорошо, что у нее нет рака, а если был бы?!

* * *
«Если это был… бес, — размышляла она с опаской, — или… демон, он бы мне в храм не позволил даже войти. Меня начало бы снова корчить, мучить… А я в храме, крещусь, ставлю свечи, и никаких припадков!
Мне надо к неврологу, а не к батюшке. Какие бесы? Какие демоны?! Это профессиональное, доктор прав, но в не в том смысле, что я ведьма, в том, что я сама себя случайно загипнотизировала. Завтра же запишусь на прием… А как с Египтом? Лететь, нет? С одной стороны, отдых мне нужен…»

* * *
— Но я точно знаю, что сегодня ночью она прыгнет с крыши.
— Что? — прошелестела Ирина.
— Прыгнет с крыши! Покончит с собой!
— Э-э-э, — Ирина мигнула. — А почему?
— Не знаю, — отрезал демон. — Знаю, что это случится сегодня ровно в полночь.
— Я ничего ей не делала, — Ирину снова начало трясти. — Я не виновата.
— Животное ты, — сказал демон, и под его взглядом она съежилась. — Тебе говорят, что человек себя жизни лишит — а ты только о своей шкуре!
Моя шкура и так уже пострадала, подумала Ирина, а вслух сказала тверже:
— Я ничего не знаю. Я ни при чем.
— Причем, — демон смотрел на нее сверху вниз, Ирина против воли уставилась в его желтые, злые, лютые глаза. — Потому что, если она все-таки прыгнет с крыши — следующей прыгнешь ты.

* * *
Соплячка, мямля. Мне бы твои проблемы, подумала Ирина, сжимая кулаки. Подумаешь, свекровь убилась. Ты ее ненавидела — туда ей и дорога! Подумаешь, муж ушел. Мужиков кругом — стаи, только помани. Женатые, холостые, разведенные, бедные, богатые, богатеющие… Молодые, старые. А ты, дурища, о Максе своем рыдаешь да о свекрови печалишься и полезешь, скотина, на крышу, да и хрен бы с тобой… Но ведь и меня за собой потащишь? А меня за что?!

* * *
Это не демон, сказала она себе, переведя глаза на клеенчатую скатерть. Это, скорее всего, моя душевная болезнь…

* * *
— Зверь ты, — пробормотала она сонно. — Всю ночь меня мучил… Весь день гонял… Издевался… Ни жалости, ни сострадания…
— А у тебя, ведьма, было сострадание к обреченной девушке?
— А почему ее жалеть, а меня нет? Демон мрачно ухмыльнулся.

* * *
— А тебе кого-то жалко? Что ты знаешь о жизни и смерти, плесень? Что ты знаешь о самоубийцах? Когда ничего не привязывает к жизни, только боль, только и ждешь, чтобы это скорее закончилось?!

* * *
Почему именно я, спрашивала себя Ирина и всякий раз приходила к неутешительному выводу: потому что я ведьма. Я стою над преисподней, уверенная, что это пустая бульдозерная яма, и притворяюсь за деньги, что говорю с духами. И вдруг из ямы вылезает… не хочу знать, кто. Он вылезает, потому что я говорю с духами, в которых не верю, но он вылезает…

* * *
— Спасибо за искреннюю благодарность, я так тронута.
— Тебя не за что благодарить, — процедил демон. — Ты боролась за свою шкуру, и у тебя получилось выжить. Один раз.

* * *
— Жизнь хороша. — Демон резко поднялся, и Ирина встала вслед за ним, полностью потеряв контроль над телом. — И так хорошо смотреть на мир открытыми глазами. — Скрюченная рука Ирины потянулась к ножницам, забытым на столе. — Ах, какие яркие краски, как светит солнышко…
Повинуясь чужой воле, Ирина схватила ножницы, развернула лезвиями к себе и поднесла к лицу. От ужаса к ней вернулся дар речи.
— Олег, — пробормотала она умоляюще. — Не надо. Я все сделаю.
— Два глаза — роскошь…

* * *
— Неужели тебе их не жаль? Неужели не интересно, почему человек, у которого есть все, вдруг решает… свести счеты с жизнью?
— Очень интересно, — пролепетала Ирина.
— Врешь.
— Мне очень их жаль. Чрезвычайно. Я все сделаю, чтобы ничего не случилось…
— Лицемеришь, — горько признал демон.

* * *
— Делать мне больше нечего, только копаться в твоей душонке, — брезгливо пробормотал демон, — я себя не на помойке нашел… В сортир я с тобой не хожу и мыслей твоих не читаю, ты просто мне нужна, как… как инструмент. Мог бы обойтись — не стал бы мараться.
— Использовать меня — значит мараться? — тихо уточнила ведьма.
— Именно. — Демон прошелся по кухне.

* * *
— Когда мы спасем эту дуру, ты меня отпустишь или нет?
— Лишний вопрос.
— Значит, не отпустишь.
— Ира, — сказал демон проникновенно. — Неужели тебе ее не жалко?
— А меня кто пожалеет?
— Ты никого — и тебя никто.
— Я что, всю жизнь теперь буду спасать каких-то фриков?
— Это не фрики, а люди. Слабые, да. Но они…

* * *
— Эх, все было так просто, — прошептала Ирина.
— Не сдавайся, — сказал демон.
— Ты меня утешаешь?!
Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза — через зеркало.

* * *
— Рано радоваться, ведьма.
— Сказать ведьме доброе слово — язык отвалится…

* * *
— Не трое, а четверо, — бормотала Ирина. — Ты, демон… Ты что, не видел?!
— Я видел то же, что и ты!
— Вранье! Ты знал больше! Ты знал о самоубийце! Почему сразу не выяснил, кто?!
— У кого выяснил? Ты думаешь, мне что-то объясняют? У меня будто штамп перед глазами: на этом фото самоубийца! Петля, четыре тринадцать, Микки-Маус! Все!

* * *
Митя медлил. Перед смертью он хотел вспомнить самое хорошее, что было в жизни, но воспоминания не шли; приходили на ум какие-то ссоры, обиды, что-то незначащее, а главного — красивого — не было. Но это ведь не значило, что Митина жизнь прошла зря?!
И вот когда он вспомнил, наконец, как смеется счастливая Юля, и решил, что этого хватит, — в эту самую минуту стекло, отделяющее комнату от балкона, лопнуло.
— Стоять!
Замерев, застыв, Митя смотрел, как приземляется на усеянный осколками ковер ведьма — настоящая ведьма, оскаленная, растрепанная, с опасным блеском в глазах:
— Ты что делаешь, а? Ты куда залез?! Совести у тебя нет! Бога не боишься, скотина такая! А ну быстро слезай!
И Митя понял, чего он ждал всю жизнь, ради чего родился, — ради этого окрика, приказа взрослого человека ему, малышу, быть хорошим.
И заплакал.

* * *
— У меня ведь нет никакой шизофрении?
Демон грустно покачал головой.

* * *
— А откуда ты вообще берешь информацию? Как это происходит? Вот ты его видишь — это описание или картинка, будто в кино?
— Не твое дело, — сказал демон, но в голосе его не было прежней уверенности.
— Почему же — не мое? — Ирина отодвинула листы, поболтала ложкой в чашке с чаем. — Почему — не мое? Ты ведь в меня вселился, а не в кого-нибудь! Я из-за тебя ночей не сплю, здоровьем рискую, деньги теряю!

* * *
— Не имеет значения. Мы не найдем его, этот парень все равно умрет.
— А плевать мне на этого парня! Чем это для меня обернется, что со мной-то будет дальше? Можно узнать?
— Тебя всегда интересуешь только ты.

* * *
Секунду назад жизнь висела на волоске, и была она невыносимой, эта жизнь, отравленная мыслями о чужих самоубийствах, в полутора шагах от сумасшествия и вечного заточения в психушке.
И вот теперь все исчезло, рассеялось, как нечистая сила от крика петуха.
И стало свободно.

* * *
В эту ночь она целовалась на танцполе с парнем, который был лет на десять ее моложе, танцевала с ним, переплетясь руками, и посмеивалась, глядя, как сходит с ума его подружка, сопливая, ревнивая. Молодость оставила поле боя, уступив опыту. Ирина вертела новой жертвой, как ребенок крутит йо-йо на веревочке. В старом джипе, просторном и душном, красивый парень подтвердил свои незаурядные качества; в тонированные окна машины смотрела ночь, рессоры безропотно принимали нагрузку, Ирина чувствовала себя лет на двадцать, не больше.
Все случилось очень быстро. Она ушла из клуба после полуночи, оставив парня, слегка растерянного, разбираться с подружкой.

* * *
Как было просто в песочнице. Он протягивал синюю лопатку и получал взамен красные грабли. Отдавал грабли и получал солдатика. Так должно быть между людьми: внимание в обмен на благодарность. Радость в обмен на симпатию. Заинтересованность в обмен на ответный интерес; почему он все время промахивается? Почему не отвечает правильно на простые, известные всем вопросы?

* * *
— Я уже перестал надеяться, — тихо сказал демон. — А ты снова. Ты же знаешь, что это безнадежно. Разве только чудо…
— А что, не бывает чудес?
— Зачем ты меня мучаешь? — спросил он тихо.
— Я тебя мучаю?!

* * *
— Ты кто? — спросила Ирина. — Мертвец?
— Я самоубийца.
— Правда?!
— Да. Пожалуйста, Ира. Найди этого мальчика. Пожалуйста.

* * *
Ирина вывернула из шкафа на диван весь свой гардероб. Демон молча наблюдал.
Она выбрала пиджак, блузку, прямую юбку до колен. Она продумывала стратегию на ходу, лихорадочно перебирая аксессуары.
Цвет помады — это очень важно. Вообще грим — одна из важнейших составляющих успеха, форма губ. Цвет лица; прическа — взбитые волосы на затылке. Объем; лак, пудра, шейный платок…
— Что ты делаешь? — не выдержал демон.
— Не мешай.

* * *
— А сколько у тебя было мужей?
— А тебе какое дело? — мстительно отозвалась Ирина.
— Просто так, — признался демон.
— Я думала, — Ирина лавировала между машинами, — ты все обо мне знаешь. Раз уж в меня вселился.
— Я к тебе в голову не лезу.
— Спасибо.
— Я бы не мог быть твоим мужем, — снова начал демон. — И не понимаю дураков, которые пытались.

* * *
— Я знаю, как надо жить. Я просыпался бы каждое утро с улыбкой. Я подходил бы к окну… Я смаковал бы каждую минуту, смотрел людям в глаза, я работал бы, как вол, а потом отдыхал. И я любил бы… Ох, как я любил бы, Ира.

* * *
— Не то ищейка, не то гончая, — бормотала Ирина себе под нос. — То и другое сразу. Как ни повернешь — получается сука…
— Заметь, я этого не говорил, — встрял демон.
— Адская гончая. — Ирина вильнула, обгоняя троллейбус. — Адская белочка в колесе…

* * *
— Ну как это понять? Как это понять, почему ни с кем такого не происходит, а только с тобой?!
Мама была зла и несчастна одновременно. Антон не знал ни чем задобрить ее, ни чем утешить.
— Почему с тобой столько проблем? Ты же взрослый человек! Ты же знаешь, как я надрываюсь на работе, как папа Карло!

* * *
— Который час?!
— Без четверти три, — сразу же отозвался демон.
— Почему ты раньше меня не разбудил?!
— Хотел, чтобы ты поспала.

* * *
— Он совсем был конченый, — сказала Ирина. — Как я его выгнала, он через полгода ласты склеил.
— И тебе его не жалко, — сказал демон.
— При чем тут — жалко, не жалко?! — Ирина разъярилась. — При чем тут… Он мой первый мужчина был, ясно?

* * *
— Без четверти два, — прорычал демон. — Он покончит с собой самое раннее в четыре, самое позднее…
— Заткнись.
— Что?!
— Закрой рот.

* * *
— Ведьма, — сказал демон ей в самое ухо. — Помолчи, я тебя очень прошу. А то ведь убьешься на этой тарахтелке. Костей не соберешь. Я тебе обещаю.

* * *
Алиса не боялась высоты, темноты, скорости и замкнутых пространств. Ее никогда в жизни не били. Она считала себя девочкой, с которой ничего не случится, — как будто имя защищало ее. А теперь ей было страшно — не из-за этих голосов, не из-за решетки на окне, а из-за запаха.

* * *
— Можно понять, за что я тебя не люблю, — задумчиво сказала Ирина, обращаясь к огурцу. — Но за что ты меня так ненавидишь, а?

* * *
— Придурок, — сказал один охранник другому. — Сейчас его заметут на дороге…
— Пусть заметут, лишь бы не здесь, — мудро ответил другой.

* * *
— Уже все случилось, — хрипло продолжал демон. — Или случится через пару секунд. Она слетит в кювет, или ее собьет машина, или…
— Олег, — сказала Ирина. — Ты меня можешь не пустить… Но знай, я говорю сейчас очень серьезно. Я все-таки ведьма, и бабка моя была ведьма. Ты получишь свой ад, Олег, если не дашь мне спасти девчонку.
— Ты ее не спасешь! — сказал он умоляюще. — Мне тоже ее жалко, но ты ее не…
Они уставились друг другу в глаза, как два кота за мгновение до драки.
— Давай, — Олег содрогнулся, будто в ледяной ванне. — Ну… попробуй.

* * *
— Ира, — тихо сказал демон, — ты как?
— Нормально.
— Ира, ты… крута до невозможности, — он очень боялся пафоса и потому подбирал подростковые глупые словечки. Тоже мне, демон. Нашел чего бояться.

* * *
— Мое время заканчивается, — сказал он с отвращением. — На рассвете — с вещами на выход… ладно, без вещей. На фига мне вещи в аду.
— А я?
— А тебя я по правилам должен… прибрать. Как отслуживший инструмент. Ты слишком много знаешь.
— По каким правилам?!
— Дорожного движения, — сказал демон зло. — Техники безопасности при работе с лобзиком!
Мимо проносились машины.
— Ну, тогда убирай, — очень спокойно сказала Ирина. — Если правилами положено — что же… Убирай, можно прямо сейчас.

* * *
— Спасибо, — сказал он металлически-звонко, будто в горле сломалась железная спица. — Ты ей все правильно сказала. И ты все правильно сделала, ведьма. Спасибо тебе… большое.