* * *
Змей Ира не видела, а они ее, может, и видели, да решили с ней не связываться. Поэтому девушка вдоволь полазила по закоулкам форта, и выбралась обратно на свет божий в том самом месте, в котором и унырнула в его мрачные глубины.
В пределах видимости уже никого не было, но это Ирину почему-то нисколько не удивило. Наверное, просто пошли дальше. Костя где-то здесь, неподалеку, значит, догнать их не составит большого труда. Догнать… Настичь и неожиданно напасть сзади. Ирина осторожно пошла вперед. Со стороны она сейчас была похожа на белую кошку, наблюдающую за купающимися в пыли воробьями. И прыгнула бы, да шкурку марать неохота.
Так, крадучись, Ирина и набрела на место, где Константин Евгеньевич ласкал свою юную поклонницу. Анна была уже совершенно раздета, и магистр покрывал поцелуями ее стройное тело. А она дергалась, словно от электрических укусов, и тихонько постанывала, предвкушая вскоре еще большее, буквально всеобъемлющее наслаждение.
Ирина сжала руки в кулаки так, что ногти вонзились в ладоши. Вот оно, значит, как. Они развлекаются… Впрочем, сам Константин Евгеньевич что-то не спешил раздеваться. Наверное, хотел, чтобы черноглазая Анна получше запомнила эту прелюдию. Ласки этого мужчины… Последнего мужчины в ее жизни.
Разум Ирины помутился от бешенства. На Константина Евгеньевича она почти не сердилась. Как тут устоять, когда эта черноглазая дрянь вьется кругом, и в первый подходящий момент готова ножки раздвинуть… На мгновение Ирина даже пожалела, что сама не такая. Излишки воспитания, видите ли, сказываются. Но что ей делать теперь? Что ей делать теперь?!
Она снова и снова кричала этот вопрос, только не наружу, а внутрь себя. Кричала так, словно ждала ответа. И ответ пришел. Он прозвучал голосом бабушки: «Сделай то, что ты хочешь, Ирочка. Разделайся с ней» Разделаться? Убить ее? Ну, конечно же! чего другого заслуживает эта предательница, кроме смерти? Вот как сладострастно она извивается, как трепещет, как прижимается к магистру. Пусть умрет. Мертвая она будет выглядеть более пристойно. Намного более пристойно.
Все явственней становился шепот, и еще, Ирина вдруг увидела, как можно убить эту девку – спокойно, не сходя с места, не приближаясь. Ирина видела ее сердце, как оно трепещет внутри извивающейся, ждущей сильных эмоций девушки. Будут ей сейчас сильные эмоции! Куда более сильные, чем она могла бы предположить.
Странно, но в этот момент ревность отступила в сторону, как и ненависть, и любовь к Константину Евгеньевичу, сознание Ирины стало пустым и чистым, в нем осталась только цель – сжать это бьющееся, трепещущее сердечко, сдавить так, чтобы оно перестало биться и трепетать. Убить ее. Уничтожить. Сейчас же.
Был прекрасный, солнечный денек, но откуда-то потянуло холодом, – это был холод полярной ночи, темный и безмолвный. И этот холод исходил от Хранительницы Знаний. Истинной Хранительницы Знаний. Константин Евгеньевич почувствовал ее и усмехнулся. Чем злее сейчас будет Ирина, тем успешнее получится эксперимент.
Почувствовала присутствие Ирины и Анна. Ну, еще бы ей было его не почувствовать, если чья-то гигантская рука вдруг схватила ее сердце, и стала сжимать его все сильнее, сильнее… Анна сразу же поняла, чьих рук это дело, и закричала от боли, не имеющей ничего общего с наслаждением:
- Костя… Магистр, пожалуйста, защитите меня! Не дайте ей меня убить!
Сжимающая рука, казалось, замерла, ожидая ответа магистра. А тот улыбнулся светло и беззаботно, выпуская Анну из своих объятий:
- Не могу, милая. Да и зачем? Она – моя женщина, а ты – никто!
Это были последние слова, которые услышала Анна. Она рухнула на траву, как подкошенная, и Константин Евгеньевич обернулся к Ирине:
- Ну, все, успокойся, она уже умерла. Зря ты ее убила. Впрочем, это было твое право. Никто не смеет переходить дорогу Хранительнице Знаний. Ирка, да что с тобой?
Ирина смотрела на дело своих рук - мертвое, скрюченное тело, лежащее у ног Константина Евгеньевича, и из глаз ее текли слезы. Она не могла поверить, что сделала это. Хладнокровно убила соперницу. Ну, и как теперь жить? Как жить с этим?
- Я… Я не хотела… Не хотела ее убивать, Костя, правда! Но что-то меня подтолкнуло…
- Сила. Твоя сила, Ирочка. Но раз подтолкнула, – значит, ты готова была к такому исходу. О чем же ты сейчас жалеешь, дорогая? Или тебе ее на самом деле жаль?
Жаль? Ирина посмотрела на распростертое тело соперницы, и гнев снова вспыхнул в ее сердце:
- Нет, мне не жаль ее, Костя. Я не понимаю только, зачем ты… - Она замялась, не желая продолжать фразу, и Константин Евгеньевич понимающе улыбнулся:
- Все для того, чтобы ты почуяла свою силу, дорогая. Теперь тебе нужно будет только научиться ей управлять. Вызвать же саму силу ты сможешь всегда, по собственному желанию.
- Да? Это ценное приобретение, пожалуй.
- Еще бы. Оно было сделано ценой жизни вот этой глупышки! – Константин Евгеньевич кивнул на труп Анны. Усмешку его можно было назвать какой угодно, но только не доброй. Именно эта улыбка сказала Ирине: «Все кончено!» Конечно, у нее теперь есть сила, но зачем магистру подруга-убийца? Разве свяжет он с ней свою судьбу? Последний вопрос волновал Ирину особенно сильно:
- Что теперь со мной будет?
- О чем ты, Ирочка?
- О твоей несостоявшейся любовнице, Костя. Как мы объясним ее смерть?
- Смотря для кого. Для властей это будет то, что и есть на самом деле – сердечный приступ. А для членов ордена – предупреждение. Ты – истинная Хранительница Знаний, и с тобой должны считаться. И будут… И повиноваться тебе теперь будут беспрекословно, что и требуется, собственно.
- Что? – Не поверила Ирина. – Ты хочешь сказать, что я убила человека, а ты теперь…
- Я теперь хочу, чтобы мы были вместе. Пойми, Ира, порой человеческая жизнь стоит очень мало. И уж, конечно же, жизнь какой-то молоденькой сучки не стоит твоей печали. Но ты еще не сказала, ты поедешь со мной, чтобы разделить власть в ордене?
- Но, Костя, мои книги…
- Отправим почтой. Не увиливай от ответа, дорогая, и запомни – мне чертовски не хочется с тобой разлучаться. Ни на одну минуту.
- Правда? – Константин Евгеньевич кивнул. Ирина недоуменно вздохнула:
- И тебя не пугает, что я убийца?
- Иногда нужно убить, чтобы получить желанный приз. И если ты можешь убить безнаказанно, – почему бы тебе и не убивать? Если это очень нужно?

Продолжение следует