* * *
Ирина и Константин Евгеньевич вышли за дверь квартиры Хранительницы Знаний, и Ирина спросила:
- Куда мы пойдем?
- Сначала – туда, где мы будем жить, пока не уладим все формальности с наследством. Это потребует некоторого времени, поэтому завтра дай домой телеграмму. Обо мне не упоминай, не стоит волновать родителей ненужными подробностями.
Ирина рассмеялась:
- Это ты-то – ненужная подробность? Но, Костя, ведь мы с тобой…
- Давай не говорить об этом, хорошо? Я не спрошу тебя ни о чем, пока не уладим тут свои дела. У тебя есть время подумать и решить все, не торопясь. Не нужно горячиться.
Конечно, это был всего лишь тактический ход. Константин Евгеньевич знал, как все произойдет, и не собирался противиться судьбе. Но иногда женщине очень важно думать, что решение приняла она сама, без малейшего нажима со стороны. Правда, у Ирины был слегка не тот случай. Ослепленная новообретенными любовью и ревностью, она подумала, что таким образом Константин Евгеньевич пытается ей тактично намекнуть, что она может уйти, пока не поздно, чтобы место рядом с магистром заняла Анна.
Ирина сжала зубы, изо всех сил стараясь не заплакать. Это мы еще посмотрим, кто окажется победительницей. Конечно, Ирине смешно тягаться с Анной и в красоте, и в искусстве любви. Куда ей, глупой белесой мышке, девственнице, такую ведьму знатную обставить? Все равно Костя будет ее. Ирина будет учиться, упорно, прилежно, и однажды Костя уже не сможет обойтись без ее помощи.
Константин Евгеньевич искоса наблюдал за метаниями девушки и слегка корил себя за коварство. Но только слегка. Чем тяжелее Ирине придется теперь, тем слаще покажется победа. А победа мимо Ирины не пройдет, это Константин Евгеньевич может гарантировать стопроцентно.
К дому брата, где они будут жить до отъезда, Константин Евгеньевич и Ирина шли в тяжелом предгрозовом молчании. Дальше последовали мелкие хлопоты: выслушать восторги брата, его уверения в почтении и заверения в преданности, Нужно было отдать некоторые распоряжения. Нужно было выбрать себе комнаты по вкусу в этом двухэтажном коттедже, который хозяин готов был хоть целиком предоставить в распоряжение гостей. Только… зачем им так много?
Все время, пока продолжались хлопоты по устройству, лицо Ирины было мрачным, и с него почти не сходило выражение решимости. Константин Евгеньевич отлично понимал, чем вызвана такая реакция, и решил дать девушке остыть. Пару часиков, не больше. Собственно, он мог бы длить паузу и длить… Но в его планы никак не входило поссориться с Ириной и всерьез вызвать ее недовольство. Нет, до этого не дойдет.
Рука Константина Евгеньевича опустилась на плечо девушки:
- Если хочешь, мы можем прогуляться по городу до ужина.
- Прогуляться по городу? – Недовольство было тут же забыто, глаза Ирины вспыхнули восторгом. – Да, хочу. Конечно. А куда мы пойдем?
- Мы пешком спустимся вниз, на набережную. Ты же хотела прикоснуться к океану.
- Океан… Я возьму купальник!
Прикоснуться рукой к соленой неспокойной воде, погрузиться в нее, стать единой со стихией. В глазах Ирины замерцали голубые огни. Константин Евгеньевич понял ее желание, ласково пожурил:
- Ира, там нельзя купаться. Слишком грязно. На пляж мы съездим потом… После похорон.
- Да… Но как я могу веселиться, когда бабушки уже не будет!
- Что ты, Ира! Бабушка твоя очень удивилась бы, если бы узнала, что стала причиной твоей печали. Ее время пришло, только и всего. Она прожила такую бурную, насыщенную жизнь, что многие бы ей только позавидовали. Поэтому, прошу тебя, не надо ее оплакивать! Ей от этого будет только хуже. Очень, знаешь ли, трудно уходить, когда тебя не отпускают.
- Ты в этом уверен?
- Ира, я знаю, о чем говорю. Не нужно о ней слишком грустить.
- Ну, что ж, хорошо, я постараюсь. Пойдем гулять. Подожди, я переоденусь.
Ласковое вечернее солнышко трогало своими лучами обнаженные плечи девушки. Сейчас Ирина не казалась невзрачной. Стройная, тонкая, укрытая драгоценным шлейфом волос, она была красавицей. Константин Евгеньевич шел рядом со своей спутницей, любуясь ею, а она… Ну, она любовалась городом. С каждым шагом этот город становился все ближе ей, все дороже.
Она любовалась всем: причудливым расположением домов, выстроенных, словно по росту, зеленым узором деревьев, кольцевой площадью, украшенной цветами, тенистыми улочками, от которых веяло стариной. Это было так приятно – просто идти по улице и подмечать милые симпатичные мелочи, в пейзаже и архитектуре, на которые обычно не обращаешь внимания. Это было так здорово – любоваться чужим городом, который с каждым шагом становился все ближе, все роднее.
Когда началась деловая часть города, центр, Ирина все с тем же восторженным восхищением разглядывала вывески, узорные крылечки, витрины магазинов, нахваливающие свой товар. Дело даже не в том, что все увиденное Ириной было для нее ново и так уж красиво. Нет, как и во всех городах, в этом хватало, наравне с красотой, и уродства. Просто этот город понравился Ирине безусловно. Он покорил ее сердце уже одним фактом своего существования. В этом чувстве не было ничего рационального. Просто Ира полюбила этот город таким, какой он есть, и, уже полюбив, только сейчас начала узнавать по-настоящему.
В процессе любования городом Ира почти не уделяла внимания Константину Евгеньевичу. Того, впрочем, это мало расстраивало. Он свое получит. Потом. Попозже. Сейчас главное – не обострять чрезмерно отношений и доставить Иринке радость. Она полюбила этот город? Пусть увидит здесь как можно больше. Она полюбила океан? Что ж, будет ей и океан.
Они прошли через площадь, уставленную торговыми палатками, через небольшой базарчик. Еще два-три поворота – и вот она, набережная. Океан. Больше Ирина ничего вокруг не замечала. Сейчас ее интересовал только океан. Она оперлась на парапет и не могла отвести глаз от этой движущейся, переменчивой массы воды. Движение океана, его шум и крики чаек завораживали Ирину. Поэтому, должно быть, она не сразу ощутила руки Константина Евгеньевича на своих плечах. Обернулась к нему, сияя счастливым небесным взором:
- Что, Костя?
Он смотрел на Ирину, такую счастливую, сияющую восторгом, и понимающе улыбался:
- Пойдем вниз. Ты хотела прикоснуться…
- Пойдем.
Когда они шли, Ирина все равно не отводила глаз от воды. Она не так уж любила воду. Училась плавать в бурливых маленьких речушках, которые течением поддерживают тебя и несут, и нужно только держаться над водой, купалась в небольших прудах со стоячей теплой водичкой, бывала и на рукотворном море, у ГЭС. Но все это было как-то… Слишком прозаично для Ирины, что ли. Слишком мало величия. То ли дело океан! Его движение так гармонично, так величественно!
Руки Ирины опустились в полупрозрачную, зеленоватую воду. Океан – не просто вода, он живет, он движется. Он прекрасен. Мимо проплыла чайка, вспорхнула и огласила воздух звуком, похожим, скорее, не на птичий крик, а на кошачье мяуканье.
- Как же здесь хорошо! – Выдохнула Ирина. Уходить не хочется.
- Я знаю. – Отозвался Константин Евгеньевич. – Но уходить все равно придется, рано или поздно. Хочешь, – брось в воду монетку, чтобы снова сюда вернуться. Хочешь?
Ирина протянула руку, и Константин Евгеньевич опустил на девичью ладонь блестящий круглешок. Он думал, что девушка с размаху зашвырнет монетку в воду, а она осторожно, ласково опустила монетку на покатое дно. Улыбнулась:
- Она так здесь и останется. Это приятный ритуал. Правильный. Мы же никуда не торопимся, да, Костя? Я могу побыть тут еще немного?
Константин Евгеньевич усмехнулся:
- Конечно, дорогая. До завтра у нас с тобой никаких дел нет. А вот завтра будет, и, может быть, много.
В словах Константина Евгеньевича был тонкий расчет: только чтобы напомнить Ирине, что у нее теперь начнется другая жизнь, и этой жизни придется соответствовать. Ирина же словно пропустила его слова мимо ушей, – улыбнулась, посмотрела на магистра взглядом, полным океанской синевы, улыбнулась:
- Спасибо, Костя.
Это было странное зрелище: девушка, плещущаяся в морской воде с упоением ребенка и говорящая о чем-то с волнами, или поющая (слов не разобрать, видно только, как двигаются губы). Ирина болтала с океаном и смеялась, а Константин Евгеньевич, по-прежнему исполненный элегантного изящества, прохаживался неподалеку и удивлялся тому, как внезапно океан завладел Ириным сердцем. Нужно будет съездить с ней на пляж. Только вот куда? На Шамору, где людно, золотистый песок, и купальщики танцуют в обнимку с ласковыми волнами прибоя, или на Емар, где каменные уступы полны несказанного очарования, а океан грозно набрасывается на прибрежные валуны?
Оба эти места по-своему хороши. Впрочем, можно не выбирать. Показать Ирине Шамору и Емар, и пусть она сама выбирает, где ей больше придется по вкусу. В этих размышлениях время для Константина Евгеньевича пролетело незаметно. Обоих пробудил от транса, навеянного океаном, закат. Солнце опускалось в воду, свою извечную колыбель. Мало есть в мире зрелищ величественнее, чем закат у океана.
Только теперь Ирина почувствовала, что вечерний воздух остыл и вызывает дрожь. Константин Евгеньевич поинтересовался ласково, с ноткой заботливости:
- Уж не замерзла ли ты?
Ирина кивнула:
- Есть немного. Пойдем домой, наверное?
- Пойдем.
Ирина уже поднялась на ноги, и стояла, неловко топчась. От долгого сидения на корточках ноги затекли. Наконец, девушка двинулась обратно, к набережной. И тут Ира замерла, словно вспомнив о чем-то важном, и помчалась обратно к воде, попросив своего спутника:
- Подожди, я сейчас.
Опустила руки в воду и достала из воды камень. Простую гальку, обточенную прибрежными волнами. Сжала свое сокровище в кулаке и помчалась к замершему в ожидании магистру. Тот лишь изумленно покачал головой:
- Какой ты еще ребенок, Ирка.
Ирина не смутилась, улыбнулась уверенно:
- Мы обменялись подарками. Монетку за камень.
- Океан не требует отдарков за то, что дает. – Произнес Константин Евгеньевич наставительно. – Достаточно, что ты платишь ему искренней привязанностью.
Девушка, похоже, приняла его слова за непреложную истину:
- Да? Я буду.
Обратно Ирина шла притихшая, задумчивая. Впрочем, Константин Евгеньевич пожалел девушку, которая в своем легком платьице зябла и дрожала вся сильнее, поэтому обратно они возвращались обратно не пешком, как шли к набережной, а поехали на троллейбусе.
Дома Константин Евгеньевич и Ирина поужинали вместе с хозяином и разошлись по своим комнатам, пожелав друг другу спокойной ночи. Укладываясь в постель, Ирина по старой, детской совсем, привычке прошептала: «На новом месте приснись жених невесте». Вы, вероятно, будете смеяться, но всю во всех Ириных снах этой ночи присутствовал Константин Евгеньевич Панфилов, ее новообретенная любовь.

Продолжение следует