* * *
Наконец, поезд остановился, проводница пожелала счастливого пути, Ирина и Константин Евгеньевич вышли с вокзала, и пошли к автобусной остановке. Солнце наполняло город мерцающим маревом зноя. В этом солнце золотая коса Ирины сверкала, а светло-голубые глаза казались глубокими, как летнее небо над головой. Синей, чем небо, в это время года только океан.
Ехать оказалось действительно недалеко. Домик был небольшой, обычная пятиэтажная «хрущеба», которых полно еще стоит по всей стране. Тут бы им и расстаться, пожав друг другу руки, как хорошим друзьям, но… Что делать, если Константину Евгеньевичу нужно было туда же, куда и Ирине? Он предложил:
- Давай провожу до квартиры.
Ира понимала, что это смешно – бояться встречи с собственной бабушкой, и все равно боялась. Поэтому она вздохнула с облегчением и согласилась:
- Давай.
Предложение магистра не лишено было смысла. Уж он-то знал, что беспомощную Хранительницу Знаний сейчас усиленно охраняют соратники.
Дверь открыл странного вида угрюмый мальчик. Поинтересовался скороговоркой, неласково глядя на визитеров:
- Кто такие? К кому? По какому делу?
Ирина, испуганная таким напором, ничего не понимающая, отшатнулась от двери и робко взглянула на Константина Евгеньевича. Юноша, открывший дверь, не слыша ответов на свои вопросы, и, видя, что девушка вроде как передумала заходить, вознамерился захлопнуть дверь.
Константин Евгеньевич перехватил дверь и потянул ее на себя. Взглянул в глаза смешавшегося от такого поведения юнца и улыбнулся:
- Неучтиво, юноша. Позвольте представиться: Панфилов, магистр.
Юноша так и застыл с полуоткрытым ртом, не понимая, как реагировать на это заявление. А Константин Евгеньевич указал глазами на свой перстень, и даже слегка повернул свою холеную руку, так, чтобы юноша смог его как следует рассмотреть.
Это действительно был перстень магистра. Ничего удивительного, что Константина Евгеньевича здесь не узнали. Для них, этих членов его (его, черт возьми!) ордена главной была Хранительница Знаний, а магистр – только слово, ничуть не ближе, чем, например, король.
- Входите, пожалуйста. – Склонился юноша в полупоклоне и распахнул дверь. Константин Евгеньевич ободряюще улыбнулся Ирине:
- Входи, дорогая.
Девушка смотрела на него широко раскрытыми глазами. Все части головоломки стали на свои места. Значит, ее бабка и есть Хранительница Знаний. А магистру теперь больше всех женщин в мире нужна будет она (после передачи силы). Она – больше всех женщин! Это льстит.
- Благодарю. – Ирина гордо прошествовала мимо юноши и первой вошла в гостиную.
В гостиной сидело около десятка людей, все в основном молодые. Всех их объединяло выражение лица: этакая смесь скорби, сожаления, тревоги. Из всех людей, наполняющих гостиную, Ирина выделила в первую очередь ослепительную, жгучую брюнетку с прекрасными формами, что сидела на стуле, прикрыв глаза. Наверное, потому, что эта, похожая на испанку девушка была почти полной противоположностью Ирины.
Услышав шаги, она открыла глаза, задумчиво оглядела гостей, не узнавая, и обратилась к сопровождающему Ирину и Константина Евгеньевича юноше:
- Кто это?
- Магистр и его спутница. – Ответил тот голосом далеко не радостным. Ирина увидела, как у девушки расширились глаза от удивления, и усмехнулась: «Обожаю сюрпризы». У них в семье, наверное, все любят сюрпризы.
Константин Евгеньевич обвел взглядом вскочивших молодых людей, и обратился к брюнетке:
- Ты здесь главная?
- Я – ученица Хранительницы Знаний. – Ответила та гордо. Ирина усмехнулась. У Хранительницы Знаний может быть хоть сотня учениц. Все равно силу получит Ирина, ее внучка.
- Расскажи, как чувствует себя Хранительница Знаний.
- Плохо очень. Боится, что не дождется наследницу.
- А что будет, если не дождется?
- Я – ее запасной вариант. – Отозвалась девушка, окидывая Константина Евгеньевича, как показалось Ирине, взглядом вполне хозяйским. Она, будущая Хранительница Знаний, должна будет связать с магистром свою жизнь. И столько надежды, гордости было в ее словах и взгляде, что Ирина слегка задрожала от ненависти. Как смеет эта девка разевать рот на то, что ей не принадлежит, и никогда принадлежать не будет?! Как смеет она таким взглядом смотреть на ее мужчину?
В тот же миг Ирина устыдилась своих мыслей. Разве Константин Евгеньевич ее мужчина? Эта девочка просто хочет служить своему ордену, для нее магия – жизнь. А для Ирины? Ирина ушла бы, если бы могла, с ее пути. А только не может. Бабушка хочет ее видеть. Антонина Ильинична еще жива – и за это спасибо провидению. А ученица ее… наверное, найдет себе какое-нибудь занятие в ордене, где можно применять свою, а не заемную, не чужую силу.
Константин Евгеньевич видел, как промелькнул гнев в глазах Ирины после слов брюнетки, и как тут же он сменился раскаяньем. Ага, девочка, все-таки, честолюбива, хоть сразу этого и не показывает. Теперь, главное, правильно себя вести – и новая Хранительница Знаний станет его спутницей и никогда его не покинет. Она испытывает ревность? Что ж, сыграем на ревности. Константин Евгеньевич ласково улыбнулся брюнетке:
- Для такого самопожертвования не будет необходимости, милая. Я привез с собой наследницу. – Легкий кивок в сторону Ирины. Ира насмешливо поклонилась. Молодые люди, слышавшие это, снова вскочили. Приучила их бабушка к почтительности, надо отдать ей должное.
Единственным человеком, которого эта чудесная весть не обрадовала, была брюнеточка, ученица Хранительницы Знаний. Она растерянно пробормотала:
- Но как? Вы – в Москве, а наследница – в Сибири…
- Мы встретились случайно, в поезде. Но это не важно. Важно, что я здесь, и она здесь. Только я первый войду к Хранительнице Знаний, не возражаешь, Ирочка?
- Да нет, Костя, пожалуйста, я подожду. – Столько в ее голосе было горделивого высокомерия – ну, чисто, королева. Константин Евгеньевич усмехнулся. Да, девочка уже влюблена в него. Теперь очень просто – не дать чувству угаснуть.
Брюнетка скрылась за дверью соседней комнаты, через минуту вышла:
- Хранительница Знаний просит магистра войти.
Константин Евгеньевич вошел в соседнюю комнату. Это была небольшая комнатка с самой простой обстановкой: стол, кресло, два стула, платяной шкаф, в алькове – кровать, на которой лежала больная женщина. Константин Евгеньевич неспешно приблизился к алькову. Глаза старухи остановились на нем:
- А вот и ты, Костя. Все такой же красавец-мужчина, перед которым невозможно устоять. Анютку мою очаровал, бедная девочка просто дрожит от возбуждения.
«Нужна мне твоя Анютка!», - подумал Константин Евгеньевич. И в самом деле, его ставка в этой игре – на Ирину. А Анна (раз уж так зовут ученицу Хранительницы Знаний) – лишь одна из пешек в игре.
- Не преувеличивайте, Антонина Ильинична. Звание магистра вскружило ее темную головку.
- Как тебе понравилась моя внучка?
- Девочка очень чистая, неиспорченная. Из таких получаются лучшие маги.
- Да? Ты уверен? Хорошенько подумай, а? У меня теперь выбора нет, раз Ирочка приехала, но у тебя-то есть. Бери Анну, я ее как следует воспитала.
- Антонина Ильинична, Вы же отлично понимаете, что мне не нужна молоденькая шлюха в постель. Таких везде полно. Мне нужна Хранительница Знаний. Тяжко быть вождем в ордене с неполной властью… - Последние слова Константина Евгеньевича отдались внезапной тяжестью, тоской, и глубокая морщина залегла у него на лбу.
- Понимаю, Костенька. Ты стал хорошим магистром. Прости, что не поверила в тебя. Не обижай Иринку и не торопи. Дай ей себя полюбить, и она за тобой на край света пойдет.
- Спасибо за доверие, Антонина Ильинична.
- Да что же… Я за орден не меньше твоего болею. Позови ко мне Ирочку, Костя. А что до Ани – она не просто шлюха. Она умная. Только сила все равно Ирочке достанется. Иногда думаю – зря я ее позвала. Всю жизнь девке перекорежу… Ну, да теперь уже поздно. Позови ее, Костя.
Константин Евгеньевич вышел из комнаты и улыбнулся Ирине:
- Иди, Ира, бабушка тебя зовет.
- Спасибо, Костя. – Все, никогда больше не назовет его Ира Константином Евгеньевичем. В поезде магистр говорил, что должен быть рядом с новой Хранительницей Знаний. Вот они и будут рядом. Навсегда! А брюнетка эта, ученица, пусть и думать забудет о ее мужчине!
Бабушка встретила внучку слезами на глазах:
- Ох, не думала я, Иринушка, что наша встреча произойдет при таких обстоятельствах. Я со страхом думала о том, что мне придется тебя обмануть. Просто взять за руку, и оп – сила твоя, а меня в этом мире больше ничего не держит.
Ирина вздохнула. Бабушка восприняла этот ее вздох за тайный упрек, и начала оправдываться:
- Я не хотела тебя обманывать, внучка. Но мне нужно было передать силу. Передать ее ни кому-то, а именно своей внучке. Ради этого я бы на все пошла. Даже на ложь перед смертью. И, все-таки, хорошо, что Костя избавил меня от лжи.
- Костя?
- Ну да. Только благодаря ему ты знаешь о своей будущей судьбе, Ирина?
- Да, бабушка. Я так боялась, что ты умрешь, а я не успею!
- И совершенно напрасно, глупенькая! Не могла я умереть, пока силу не передам.
- Ох, где ж мне это было знать, бабушка!
- Ну, ничего, внученька. Ты обо мне не жалей. Я свое отжила, умереть даже рада.
- Что ты говоришь, бабушка!
- То, что нужно, то и говорю. Ты не обо мне думай, о Косте. Он мужик сильный, жестокий, лукавый. Настоящий магистр. Такие, порой, для женщины самыми лучшими оказываются.
Ирина не могла понять, то ли бабушка хвалит Константина Евгеньевича на такой странный лад, то ли осуждает. Впрочем, вопрос она может задать все равно:
- Бабушка, правда, что если я получу силу, мы с Костей должны будем оставаться вместе… Навсегда?
Антонина Ильинична тут же все поняла, конечно же. Девушка уже влюблена в магистра, хочет она того или нет. Что же, тем лучше, Ира сразу же получит то, чего желает всем сердцем.
- Все правда, внученька, кроме одной мелочи.
- Какой мелочи?
- Ты сказала – «если». А «если» нужно было заменить на «когда». Протяни мне руку.
Ира слегка оробела, но руку протянула. Бабушка взяла ее ладонь двумя своими руками. Ух, словно гром грянул, а вместо молний искры из глаз посыпались. Видно, молния мимо не пролетела. Девушка осторожно повернула голову, осматриваясь. Да нет, на грозу не похоже. Да и откуда в доме – молния?
- Как ты себя чувствуешь?
- Ох, как лошадь копытом…
- Теперь ты – владелица силы. Судьба ордена «Багряной тьмы» в твоих руках и руках Константина.
- Бабушка… Неужели все так просто?
- Конечно. Ведь это же – только сила. Тебе нужно будет научиться ею пользоваться. Будешь читать книги, будешь учиться. Костя тебе поможет. Все книги в этом доме теперь твои, как и эта квартира. Я написала завещание. Вступишь в наследство, разберешься, что к чему.
Ирина испуганно сжалась:
- Бабушка, не надо так говорить…
- Надо, внученька. После того, как я умру, а де-факто уже сейчас, ты после Кости в ордене самая главная. Тебе придется соответствовать этому званию – не столько ради себя, сколько ради них. Пообещай мне, что будешь стараться…
- Буду, бабушка.
- Ну, так вот… Я умру этой ночью. Ты будешь пока жить не здесь. Костя знает, где найти жилье. Тебе пока не нужно видеть обряды, через которые я пройду перед смертью. Их совершат мои… Наши братья. А утром Костя сделает обряды, что может вершить лишь магистр. Моя душа станет свободна и сможет уйти… Туда, в высшие сферы… Ох, Ирочка, я бы с тобой с удовольствием поболтала подольше. Но я так слаба. Я так устала! Мне нужно поспать и подготовиться к смерти. Иди, дитя мое, живой ты меня больше не увидишь. Будь достойна своей силы, внучка.
Ирина едва нашла выход на ощупь из-за застилавших глаза слез. Только сейчас девушка осознала, каким незаурядным человеком была ее бабушка, и как много Ира потеряет с ее смертью. Ну, что же… Пусть будет так. Она теряет бабушку. А обретает… что? Власть? Власть Ирину еще мало интересовала, вкус к власти приходит со временем. Сейчас Ире хотелось не власти, а разделенной любви. Раз уж ей суждено не расставаться больше с этим мужчиной, пусть он ее полюбит.
Пока Ирина беседовала с бабушкой, Константин Евгеньевич завел разговор с черноглазой Анной. Ему нужно было прояснить ситуацию и узнать местные новости. Анна же, по своей относительности неопытности (и правда, с таким мужчиной она общалась впервые) приняла его внимание за признание ее женского обаяния. И Константин Евгеньевич не стал разубеждать ее в этом. Пока.
Если для Ирины передача силы оказалась ударом на физическом плане, то все остальные получили массу сильных ощущений на тонком плане. Тоже, как лошадь копытом лягнула. Но только – по мозгам. Анна вздрогнула и побледнела. Вот и свершилось то, что должно было, вопреки ее надежде, свершиться. Сила досталась этой чужой, незнакомой девушке, а Аня так и останется всего лишь ученицей Хранительницы Знания.
Это было несправедливо. Так несправедливо, что хотелось плакать, кричать, бросаться в бешенстве на людей. Анна столько лет училась всему, а силу получила внучка Хранительницы Знаний. По праву крови. И она станет Хранительницей Знаний. Впрочем… Рядом с Анной сидел магистр ордена «Багряной тьмы», Константин Евгеньевич Панфилов, и сочувственно улыбался. Может быть, если сделать так, чтобы магистр выбрал ее, а не эту бледную задаваку… Тогда все будет в порядке. А внученька останется с силой… И с носом.
Константин Евгеньевич смотрел на Анну и спрашивал себя: «Неужели она совсем не умеет скрывать свои эмоции? У нее же все на лице написано!» То, что девушка решила вылезти наверх на своем женском обаянии, его не удивило. Для того, собственно, женщине и даны прелесть, красота и миллион уловок – опыт, накапливаемый тысячелетиями. В конце концов, не могла же эта милая киска знать, что магистр очарован и поражен в самое сердце другой девушкой. Которая нужна ему… Обязательно.
Каждый из них вел свою игру, и каждый собирался использовать другого, как пешку, ступеньку к своей цели. Но если для Анны Константин Евгеньевич был призом, то для Константина Евгеньевича Анна была расходным материалом, о котором не вспоминают после того, как он перестанет быть нужным. Анна говорила что-то общее и, в целом, бессмысленное. Константин Евгеньевич не слушал ее, но кивал в такт. И тут из двери в соседнюю комнату появилась Ирина.
Она осмотрела собравшихся, и от нее не укрылось, что Костя, ее Костя, и эта девка, дрянь – снова рядом. Нет, так больше продолжаться не может! Как может эта тварь крутить амуры, в то время, когда ее учительница вот-вот отдаст Богу душу? Странно, что о Косте Ирина плохого не подумала. А вот об Анне… И куда делать былая доброжелательность в ее мыслях?
- Костя, уведи меня отсюда. – Попросила его Ирина (или потребовала все же, а?) голосом вроде бы надменным и капризным, а на самом деле полным настоящих печали и боли.
Константин Евгеньевич кивнул и ответил:
- Хорошо, дорогая, пойдем. – Поднялся, попрощался с заполнившему комнату людьми:
- До завтра, братья и сестры. – И вышел вместе с Ириной.
Со стороны это выглядело так, словно он дал себя увести капризной и переволновавшейся девчонке. А на самом деле он рад был уйти с ней. Только – тс-с, это секрет. Страшная тайна магистра.

Продолжение следует