окончание

15
Рано или поздно подготовка войск заканчивается, а потом начинается война. Мои воины были прекрасно вооружены, у всех было полумагическое рунное оружие. У меня были великолепные полководцы. Все было готово, и, наконец, я дал приказ выступать. Мы покидали мой дворец. И я с сожалением смотрел на эту цитадель покоя. Почему я не остаюсь здесь, а ухожу на войну? Джареф оставил мою страну в покое. Может, потому, что он забрал Галю? А, может, потому, что золотой тигр, убивший моего отца и едва не прикончивший меня, имеет к нему какое-то отношение? Наверное, была еще какая-то причина, о которой я знал, но вспомнить ее мог только перед самой битвой. Оставалось только ждать. Ждать и вести свои войска вперед.
Мы шли вперед, подобно несокрушимым армиям богов. Никто не мог остановить нас. Ни маги, ни люди, ни духи, ни нечисть. Мой жезл останавливал любое колдовство и давал мне силы ответить так, чтобы магам, дерзнувшим посягнуть на меня и мое войско, впредь было неповадно со мной связываться. Я был магом, и магом лучшим. Я был королем, и королем истинным.
С моими телохранителями: золотым соколом и золотым гепардом, мы могли не нам не были страшны никакие звери, ибо какой, самый страшный, зверь выдержит, когда армия гепардов и соколов, подвластная своим золотым королям, настигает и раздирает на куски в считанные секунды животное любой величины и свирепости. Мы не страшились даже призраков пустоши, выпивающих души у заблудившихся путников, потому что у моих воинов были рунные мечи из серебра.
Мы только смеялись в лицо опасностям, а на стоянках я изучал магию единорогов. Она оказалась вовсе не сложной, эта магия. Да, она не была сложной, она была просто иной. К ней нужны были другие подходы, и я использовал их, использовал все до единого, чтобы перед встречей с Джарефом знать как можно больше, чтобы потом найти в своем арсенале хоть что-то, что прикончит его.
Наш переход в общей сложности занял два месяца. Не было врага, который бы не бежал, увидев нас. И только с одной ратью мы не встречались еще, а именно этой встречи я боялся больше всего - встречи с армией зомби. Тела без душ, без мыслей, они умеют только повиноваться приказам, им не известны ни сомнения. Ни страх, они бьются, даже разрубленные на куски. Справиться с ними, конечно, было возможно, но на каждого такого воина будет уходить слишком много усилий. Убивали зомби сразу только волшебные мечи, такие. Как мой Брат Грома и Повелитель Пиоло.
Итак. Мы пришли, непобедимые, к твердыне Джарефа. Это была крепость, состоящая из множества башен разноцветного камня. Джареф не признавал именных цветов и жил точно так же - по собственным законам, спокойно обходя правила и запреты. Теперь он расплачивается за все это оптом, ибо я пришел просить у него отчета в его действиях.
Еще одна ночь, у стен Джарефа, а потом - решительный бой. Пиоло и я со смехом вспоминали переход, а потом, когда я попробовал поспать, в сердце пришла тревога. Я должен был знать о Джарефе еще что-то, но пока я ничего не знал, и, черт возьми, наверное, именно в эту ночь я вспомню, чтобы завтра в битве наверняка не пощадить белокурого красавчика, если только завтра столкнет меня с ним.

Король умирал. Все знали уже, что король умирает. И теперь, когда ему осталось жить совсем немного, он пожелал уединиться с сыном, и его воля была исполнена. Антей остался наедине со своим отцом, и сдержать слезы ему стоило большого труда. Видеть своего отца в столь плачевном положении! Но он - мужчина, он - будущий король, и ему не должно плакать. Король приподнялся и жестом подозвал сына к себе. Он совсем ослаб, голос его был тихим и дрожащим:
- Слушай меня, сын мой. Прежде чем я умру, я должен открыть тебе одну тайну, которую я долго хранил в своем сердце. Ты должен знать об этом, чтобы быть готовым ко всему. Когда я был молод, немного моложе, чем ты сейчас, на нашу страну начала набеги дерзкая стая волков-оборотней.
Я не мог не проучить их. А потому я собрал отряд и отправился искать своих дерзких нежданных гостей. Правда, прежде я изучил, как мог, поступки и привычки этой стаи, стаи людей-оборотней. Я мог предсказать каждый их шаг, я помнил все. Что о них говорили. Только одному не верил: говорили, что в стае волков предводительствует тигр.
К сожалению, я не обратил должного внимания на этот факт. Или не сразу обратил на это внимание. Мы подстерегли стаю и взяли ее в тиски. Несколько моих людей едва не лишились жизни от когтей тигра, который ревел и бесновался в ловушке. Трусоватым волкам-оборотням действительно предводительствовал оборотень-тигр. А, вернее, тигрица.
Мы дождались рассвета, чтобы посмотреть на человеческие лица наших врагов. Это были мужчины из чужой страны. Предводительница оказалась настоящей красавицей. Она была столь же прекрасна. Сколь и зла. Я же был зол на нее из-за ущерба, который своими набегами эти оборотни нанесли моей стране. Поэтому я не совсем соображал, что делаю.
Я отпустил их, взяв с них клятву никогда больше не переступать границы моей страны. Но, прежде чем отпустить их, я был наедине с предводительницей их стаи. Я овладел этой красавицей, разумеется, без ее на то согласия. Этого было достаточно, чтобы она меня возненавидела. Я отпустил и ее тоже, взяв с нее клятву, как со всех остальных.
Она вынуждена была поклясться, что никогда больше не переступит границы моего государства. Конечно, она была очень красива, и я мог оставить ее у себя. Быть может, время и ласка помогли бы мне приручить тигрицу. Но она была столь красива, сколь опасна, и я боялся за свою жизнь. Уже и отпустив ее, я редко осмеливался покидать пределы моего государства из страха перед оскорбленной мною тигрицей. А убить ее, что было бы проще всего, я не смог... Она была так красива!
Однако новости до меня доходили. И когда я узнал, что у тигрицы родился сын, я не придал этому значения. Пока не понял, хорошенько подумав и сопоставив все известные мне факты, кто отец этого ребенка. Дитя такого ужасающего мезальянса рано или поздно даст знать о себе. И до сих пор я не знал, почему он медлит. Однако три месяца назад до меня дошли вести, что та, которая была кошмаром всей моей жизни, наконец-то покинула наш мир.
Должно быть, умирая, она рассказала своему сыну о позоре, связанном с его рождением, и о том, кто его отец. Поэтому появление золотого тигра-оборотня, который смертельно ранил меня - это всего лишь месть неблагодарного сына за то, что я дал ему жизнь против желания его матери.
Король застонал и опустился на подушки. Антей поддержал его и тихо спросил:
- Почему ты рассказал мне об этом, отец? Чтобы я отомстил своему вероломному брату?
- Нет. Нет, сын мой, не нужно мстить ему, сумей хотя бы от него защититься. Потому что твой брат - единственный человек, к которому тебя тянет с силой. Большей, чем просто обычная сила дружбы. Между вами другие узы, намного более страшные. Твой брат - волшебник Джареф. Ты удивлен? Из тигренка он вырос в опасного хищника. Помни, ты должен опасаться Джарефа. А теперь оставь меня одного.

Я проснулся и зарычал от бешенства. Джареф убил моего отца и пытался убить меня! и этот самовлюбленный белокурый осел - мой брат! Плохо, когда брат идет в битве на брата, но Джареф не успокоится, пока не подчинит себе весь наш мир, и остановить его могу только я, его брат!
Пиоло видел, как я менялся в лице, и поинтересовался причиной моей тревоги:
- Что с тобой, Антей? Крепость, конечно, громадна, но мы возьмем ее, и не измором, а штурмом. А потом последний бой - и мы в твердыне Джарефа. Почему ты встревожен?
- Джареф - мой брат! - только и ответил я. Пиоло на некоторое время потерял дар речи, а потом поинтересовался, как мне показалось, насмешливо:
- И что, на этом основании ты простишь ему все, когда мы подошли к самим стенам твердыни?
Я пожал плечами. Голос мой звучал безразлично и глухо:
- Если бы я мог убить его трижды, - я убил бы его трижды. Но у меня есть только один шанс, и я намерен его использовать. Вперед.
И мы двинулись вперед. Впрочем, нам не пришлось осаждать стены. Рухнул подвесной мост (благо, я под ним не стоял, а то бы, глядишь, я бы еще что-нибудь вспомнил) и навстречу нам посыпались те, кого мы и боялись увидеть в решительной битве - зомби, личная гвардия Джарефа. Никто из моих людей не отступил перед нечистью. Они вообще не приучены были отступать.
Они были смелы. Но если бы не мы с Пиоло, их смелость пропала бы даром. Зомби умирали только от ударов наших мечей. Боевая магия, которую я использовал, когда накладывал руны на серебряные мечи, откованные гномами, всего лишь позволяла моим храбрым воинам без хлопот разрубить зомби на части. Им требовалось какое-то время, чтобы восстановиться, и тут-то появлялись мы с Пиоло. После наших ударов зомби гарантированно превращались в груды неподвижного мяса.
И все-таки, все-таки эта битва была самая тяжелая на моей памяти. Зомби лезли в огромных количествах из всех щелей, и надоедали, надоедали! До того надоели, сил моих уже больше не было. Да и Пиоло, я думаю, не просто было порхать среди этого ходячего мяса, подобно бабочке или колибри, правда, с мечом в руках.
В этой битве мы потеряли что-то около пятой части армии (а это много), но битву мы выиграли. И вот, наконец, долгожданный триумф. Я войду в крепость Джарефа, я снова увижу Галочку. Я чувствую, что она там. Она должна быть там, больше ей быть просто негде. Рядом со мной друзья, которые не предают, а скоро будет еще и женщина, чувством к которой я дорожу.
По дворцовым покоям мы пронеслись, как вихрь, сметая все на своем пути. Мне показалось, или воины Джарефа действительно не так уж усердно защищали внутренние покои? А, впрочем. Какое мне до этого дело? Это проблема Джарефа, а никак не моя. Я хочу найти Галочку и сразиться с моим вероломным братцем. Причем это - в любом порядке.
Пиоло с воинами пошли в тронный зал (или как это называлось в замке Джарефа?), а я, движимый не то интуицией, не то внутренним чутьем, свернул в личные покои брата. Я знал, что его там не найду. Его уже нет в замке, но там та, из-за которой я устроил весть этот добрый день, поход и все прочее. Вернее, она была одним из стимулов, да таким, что я был ей даже немного благодарен за исчезновение.
Я нашел ее. Она сидела за столиком перед зеркалом. На ней было красивое, до пола, платье из зеленой материи, открытое, в нем она казалась еще тоньше и хрупче, но и еще прекрасней. Ее платиновые волосы были убраны в затейливую прическу, украшенную диадемой и заколками с драгоценными камнями, огромными, чистейшей воды и изысканнейшей огранки.
Ну что же, мой братец неплохо обращался со своей пленницей. Она обернулась, и я почему-то усомнился, была ли Галя пленницей Джарефа. В ее лице что-то не видно было особой радости по поводу моего появления. В глазах ее - ощущение силы и уверенности в своей правоте. Не радость, а, кажется, насмешка. А, может быть, и ненависть. Она улыбнулась и заговорила. Голос ее был звонок, но чуть подрагивал, не то от волнения, не то от злости:
- А, ты пришел? Давно пора! Джареф говорил, что ты обязательно пойдешь против брата. Ты не способен ни на какие родственные чувства, Антон.
- Да. Он убил моего отца и пытался убить меня. Он хочет погубить этот мир. Ему живому в этом мире места нет!
- Я знаю, мы хочешь убить его. Но его нет в замке, ты опоздал. Рано или поздно вы встретитесь, Антон. И тогда, быть может, справедливость восторжествует, и ты падешь.
- Вот как? Тогда зачем весь этот пафос, Галочка? Твоя записка, и вообще, все?
- Джареф просил меня. Его судьба и твоя судьба неразделимы. Рано или поздно вы сойдетесь в бою, и останется только один из вас. И я повторяю еще раз, - хорошо бы это был он!
Она поднялась из-за столика, а я продолжал любоваться прекрасной предательницей. Возможно, я не идеален, но я никогда не предавал друзей, не имею этой дурной привычки. Ну что ж, мне все ясно. Я постараюсь победить Джарефа, или Джареф победит меня. судьбе все равно, кто из нас выживет. Просто двоим нам в этом мире места нет.
И все-таки я сказал ей, отчаянно цепляясь за последнюю надежду, не в силах представить, что она предавала меня так хладнокровно:
- Но я пришел сюда из-за тебя. Уходи со мной, оставайся со мной, и я больше не стану искать встреч с Джарефом.
Она только рассмеялась мне в лицо:
- Я тебя понимаю, Антон. Ты никогда не мог смириться с тем, что какая-то женщина может расстаться с тобой по своей воле. Но я люблю Джарефа, и я ухожу к нему. А ты останешься один.
Я метнулся к ней, не знаю уж, зачем, чтобы догнать, удержать или убить. Она тоже не стала выяснять этого. Сделала несколько шагов и исчезла. Черт возьми, опять это шуточка Джарефа. Итак, я потерял женщину-предательницу, единственную память о мире, куда был изгнан Джарефом. Да провалится она в ад вместе с этим чертовым блондином, моим братцем!
Пиоло нашел меня сидящим за столиком, где раньше сидела она. В зеркале, отражавшем раньше ее красоту, сейчас отражался усталый, но по-прежнему очаровательный маг, то есть я. Мои глаза были устремлены вдаль, мои руки вертели какую-то безделушку из золота и драгоценных камней. Браслет, который она носила.
Странное дело, а я, оказывается, любил ее. Но теперь уже поздно говорить о любви. Я буду преследовать Джарефа всю свою жизнь, это станет моей единственной целью. Я научусь пролезать в лазейки, доступные лишь моему брату-отцеубийце, и когда-нибудь я настигну его. Все свершится так, как и должно свершиться. Джареф знает, что произойдет тогда, потому и ускользает. Потому что не хочет умирать.
Я докажу себе и всему миру, что я сильнее Джарефа, или умру, не сумев этого доказать. Но все равно, как бы все это не повернулось, прежде чем я отправлюсь на свою решительную битву, прежде чем безоглядно посвящу себя охоте на брата, я обязательно повидаю Янри, колдунью и принцессу, женщину, которая, как и ее брат, не способна предать.[more/]