продолжение

8
Утром нас провожали только слуги Cна. Я не стал рассказывать Пиоло о попытке хозяина обмануть меня. Эта игра пошла мне на пользу. По крайней мере, я вспомнил еще кое-что из своей прошлой жизни. Например, то, что по каким-то личным причинам я больше всех женщин не доверяю блондинкам. Я еще не знаю, почему, но вспомню, обязательно вспомню.
Пиоло спросил меня игриво:
- Ты теперь сможешь колдовать, не так ли, Антей?
- Да, все ясно и без твоих глупых вопросов. Сон не может допустить, чтобы портили его изделия.
- Кому бы это понравилось, Антей? Однако, как я понимаю, наш путь лежит к Стране Цветов?
- Да, конечно. Если нас туда впустят, разумеется.
Я сам готов был приложить все возможные и невозможные усилия, чтобы вернуться домой. Но пустыню на лошадях не пересечешь. Есть всего лишь одна проблема - самый короткий путь знают кентавры, но их теперь найти было не легче, чем найти короткий путь через пустыню. Хотел бы я знать, где теперь Хасандр, кентавр, с которым мы вместе прошли тысячи километров? Однако до пустыни еще два дня пути и придется жестоко шпорить лошадей, чтобы наверстать потерянное время, только кому это нужно, интересно? Несколько дней ничего не меняют в общей игре.
Мы мчались по лесным дорогам, так мчались, что кони наши хрипели и едва не валились от усталости. Пиоло время от времени делал разведочные полеты, но нас в основном не тревожили. Пару раз мы встречали небольшие отряды не то наемников, не то мародеров, но они, выразив желание на нас напасть, сразу же погружались в глубокий сон, прежде чем успевали что-то сделать. Посох герцога Сна, величайшего из утешителей, действовал безотказно.
И вот, от пустыни мы на расстоянии двух часов бодрой рыси. Теперь нужно искать выход. Я спешился и пустил коня пастись. Пиоло сошел с седла и помахал крыльями. При этом, естественно, поднялся легкий ветерок и я рассмеялся:
- Ты даже без магического жезла можешь менять погоду, Пиоло.
- Не знаю, что взбрело тебе в голову, Антей, но говори об этом побыстрее. Ты весь просто лучишься радостью.
Я посмотрел на Пиоло внимательней, и только теперь увидел, что выражение его смуглой мордашки далеко не радостное. Что-то с ним происходит, но что? Мой веселый спутник, красавчик Пиоло, теперь был почему-то не весел. И я, кажется, даже понимаю, в чем причина. Это пустыня всегда так действует на нервы, когда преодолеваешь ее в первый раз.
- Мы будем искать кентавров, Пиоло. На лошадях нам пустыню не пересечь.
- А, может, стоит все-таки попробовать на лошадях?
Пиоло, как и все демоны, не в особо хороших отношениях с кентаврами и преодолеть эту неприязнь не мог даже страх перед смертоносной пустыней. Я холодно рассмеялся:
- Ага, и будут наши кости белеть где-нибудь в центре пустыни. Я думаю, наших врагов это зрелище обрадует. Просто окрылит. А уж умилит-то как! Может, они даже обронят слезу-другую у бархана, где закопаны наши тела.
- А кого-то, может, и крылить не надо! - усмехнулся Пиоло. Да, у него, как у принца, должно быть много врагов-демонов. Их окрылять и к чему, они от рождения крылаты.
- Послушай, Пиоло, кентавры не так страшны, как ты можешь думать. С ними вполне можно договориться.
- Ты маг, Антей, ты можешь договориться с кем угодно! - кивнул Пиоло мрачно. Ох уж мне эти человеческие комплексы! Мужчина не должен иметь комплексов, иначе он будет влачить жалкое существование раба своих слабостей.
- К твоему сведенью, крылатый, мы с тобой вроде вместе. Не думаешь же ты...
- Не думаю. - Быстро согласился Пиоло. - Но как мы найдем кентавров?
Я подумал об этом. Умные мысли приходят в голову только тогда, когда по настоящему пытаешься решить проблему. Возможно, вывод, сделанный мной, не гениален, но ведь совершенно справедлив! После двух минут размышлений мои мысли приняли нужное направление, и я поспешил обрадовать Пиоло:
- А мы не будем их искать. Они нас сами найдут. Нам нужно только поездить по владениям кентавров. Они - народ воинственный, и не любят, когда по их владениям всякие без разрешения шастают.
- А если нас этот воинственный народ просто-напросто перестреляет с безопасного расстояния, чтобы неповадно было соваться? - с сомнением покачал головой Пиоло. Я усмехнулся:
- Исключено. Они еще и любопытны. И потом, у меня есть Посох Сна.
- Хорошая поправка. Этот аргумент мне нравится! - Пиоло уже не раз видел Посох Сна в работе и понимал, что мы далеко не беззащитны. Может быть, именно сознание собственной силы и позволило Пиоло так быстро принять мои аргументы.
Я забыл сказать Пиоло, что не собираюсь пускать посох Сна в ход. Потому что, если я хочу, чтобы кентавры нам помогли, я должен завоевать их дружбу с самого начала. А это дело нелегкое, тем более что я уже имел шанс в этом убедиться. Итак, мы бродили по лесу с самым безобидным видом. М-да, не скажу, что вид Пиоло мог показаться безобидным. Он с мечом в руке выглядел, напротив, крайне вызывающе. О, мой друг ни в коей мере не может даже казаться безобидным. Жаль. Ему придется научиться хотя бы изображать безобидность. Придется, потому что тактичное общение, хоть с врагами, хоть с союзниками, иногда дает то, чего не может дать сила.
У меня вид был более мирный и миролюбивый. И даже Повелитель в ножнах не говорил о моей особой силе. Может быть, обычный мужчина средних лет, несколько щуплый, наверняка - любитель приключений, не знающий, куда он лезет. Были все основания для того, чтобы попробовать захватить живьем двух вооруженных мужчин, а потом допросить их о причине путешествия. Сделать это могли только кентавры. И именно этого, признаться, я ожидал. Я не сказал об этом Пиоло, но сам был начеку.
Мы блуждали по лесам примерно полдня, и финал нашего похода был неутешителен. Мы устали, проголодались и совершенно исцарапались, продираясь между близко посажеными деревьями. Какой идиот их так посадил, хотел бы я знать! Впрочем, вопрос напрасен. Скорее всего, эти деревья выросли сами собой и никто не виноват в том, что этот лес - отвратительное место.
Мы нашли небольшую поляну в чаще и расположились там не то на обед, не то на ужин. Время было, как для ужина, но если учесть, что мы не обедали... В общем, мы поглощали пищу, как голодные звери, и, конечно же, за своим бодрым чавканьем не услышали, как к нам подкрались кентавры. Их тяжелые, кованные подковами с алмазами копыта, которые обычно так громко цокают, в лесу, через хвою, листья и землю производили шума не больше, чем лапы пантеры или льва. Я чувствовал, как кентавры окружают нас, но не торопился поднимать тревогу. Это тоже входило в мой план.
В план входило также оставить посох Сна притороченным к седлу, чтобы не успеть добраться до него. Я с любопытством наблюдал за реакцией мечущегося Пиоло, когда окружившие нас кентавры заявили о своем присутствии. Я только делал вид, что сопротивляюсь, но, надеюсь, кентавры не обратили на это внимания. Все закончилось тем, что нас схватили, связали и закинули на крупы двух наших пленителей.
Мы были безоружны, связаны и находились в очень неудобном положении, но все-таки я был удовлетворен всем происшедшим. Чего я не могу сказать о Пиоло. Его черные волосы были растрепаны, глаза горели ненавистью, а из очаровательных уст, так любимых женщинами (бывало, Пиоло с гордостью рассказывал о своих похождениях) срывались такие ругательства, что я неодобрительно поморщился. В самом деле, нельзя же быть таким несдержанным.
Кентавры не обращали внимания на ругань Пиоло, как и на мое спокойствие. С Пиоло обошлись, можно сказать, очень даже нежно. Зная, что крылышки демонов - это их самое больное место, кентавры, перед тем, как его связать, осторожно сложили крылья Пиоло. По-моему, этот народ, дикий и свирепый с виду, не особенно стремится причинять боль тому, кто слаб и, в данном случае, в некоторой степени беззащитен.
Я знал, что мы попадем в лагерь кентавров, где нас подвергнут допросу (то есть они наверняка захотят выяснить, что это мы делали в их лесу и с оружием). Единственное, чего я не знал, - как неудобно ехать на крупе кентавра в связанном состоянии. Ненавижу тряску! Теперь я понимаю, что испытывал Пиоло. Обычно я ездил на кентаврах в более приемлемой позе.
Нас привезли, сняли со спин носильщиков (что они, лучше откормиться не могли, что ли?) и поставили на землю. Правда, ноги после поездки нас не держали, и если бы не те же заботливые кентавры, там бы мы и полегли. А так нас поддержали и даже спросили, как мы себя чувствуем. Пиоло ответил многословно и не совсем по теме. Могучий кентавр вороной масти внимательно выслушал все его претензии и, улыбнувшись, кивнул головой с ярко-рыжими волосами и золотым венцом, типа лаврового венка победителя, на них. Спросил, обернувшись ко мне:
- А что скажешь ты, маг?
Это был мой шанс, и я не замедлил им воспользоваться:
- Мы пришли издалека... Однако я могу узнать твое имя?
- Мое имя тебя не интересует! - возмущенно перебил он меня. Я невинно кивнул, опять продемонстрировав полную обаяния улыбку, которая так благотворно действовала на любого собеседника. Если бы Пиоло улыбался чаще, он бы, пожалуй, мог меня затмить. Как хорошо, что мой друг мрачен от природы.
- Но я же должен как-то тебя называть. Если не хочешь сказать свое настоящее имя, то скажи какое-нибудь другое, чтобы я мог к тебе обращаться!
Я, не колеблясь, нанес кентавру оскорбление. Они ненавидят подложные имена, у них на всю жизнь одно имя и для друзей и для врагов. Ради меня они вовсе не собирались менять свои убеждения. Если кентавр с венцом на голове меня не убил, то только потому, возможно, что я маг и моя смерть может оказаться плачевной для мира. Он же не знал, что проводником магии служил жезл, ныне отсутствующий.
- Зови меня Смиролом. И запомни, это мое настоящее имя! Это мое единственное имя, слышишь!
Не услышать его было невозможно, потому что свои последние слова он прокричал прямо мне в ухо. Ну, никакого такта у этой расы!
- Слышу, слышу, не глухой! - ответил я дерзко, разглядывая кентавра. Его имя сказало мне больше, чем все, происходившее до того. Возможно, что я не прав и тогда я погибну. Но рискнуть стоит. И я вызывающе взглянул в глаза Смирола:
- Когда война с Джарефом только начиналась, мы с Хасандром, одним из величайших сынов вашего племени, были неразлучны. Даже договор с единорогами не поссорил нас, а развела необходимость, магия более сильная, чем моя. Ты, сын Хасандра, должен был слышать от своего отца имя Антея. Что бы он ни говорил обо мне, но двух вещей он отрицать не смог бы: что я отличный боец, и что я всем сердцем предан этой земле.
Я все рассчитал точно. При имени Хасандра Смирол вздрогнул, а при слове "единорог", как я и думал, его глаза загорелись ненавистью. Я мог предположить, что сын Хасандра стал вожаком не без помощи своего знаменитого отца, с которым в свое время мы исходили наши земли вдоль и поперек, бились плечо к плечу и избегали тысяч мелких и крупных неприятностей.
Смирол некоторое время ходил взад-вперед, наконец, обернулся к своим подчиненным, двум кентаврам, которые все еще поддерживали нас, боясь, не без основания, как бы мы не упали (а что, такое вполне возможно, веревки, связывающие нас, вовсе не добавляли комфорта):
- Развяжите их. Антей - величайший из магов на этой земле.
Если он и слышал обо мне что-то плохое, он, верно, предпочитал этому не верить, оставляя память о друге отца чистой. Тем лучше для меня и для Пиоло. После того, как нас развязали, мы немного подвигались, восстанавливая нормальное кровообращение, и только после этого я спросил Смирола:
- А где твой отец?
Лицо у него было такое, что я уже начал подумывать, не потерял ли я навсегда моего старого друга. Кентавры - племя долгоживущее, но в нынешних обстоятельствах ни в чем нельзя быть уверенным. Однако ответ Смирола успокоил меня, одновременно все разъяснив:
- Отец теперь в тех местах, где заканчиваются твои владения, Антей. Ненависть к Джарефу не дает ему покоя, и он не хочет оставить этой идеи - победить Джарефа.
Ха, неужто кто-то может быть еще глупее меня? Кто-то кроме меня хочет уничтожить Джарефа! Впрочем, когда-то я слишком хорошо внушил своему другу-кентавру ненависть к Джарефу. Это единственный человек, который был сильнее меня, угрожал моему спокойствию, моей власти и даже моей жизни, что вообще неслыханно. Но было еще что-то, что заставило меня бросаться на Джарефа с особым пылом, но что это - я не мог вспомнить. А это что-то стало уже инстинктом. Я усмехнулся:
- Скоро мы к нему присоединимся. Если ты поможешь нам, конечно. А ты поможешь?
- Отец думает, что ты погиб, маг.
- Меня выкинули из этого мира и не по моей вине, разумеется. Теперь я здесь и собираю силы.
- Теперь ты неплохо вооружен и у тебя сильные союзники. - Кентавр уважительно кивнул в сторону Пиоло, как раз в этот момент развернувшего крылья. Демоны везде считаются отличными бойцами, взять в плен их можно, разве что застав врасплох, чему я, собственно, и способствовал. Тем более что кентавры старались не подходить близко к Пиоло, видя, как он раздражен пленением. Он поинтересовался, довольно ядовито, глядя на меня и на кентавра:
- Ну что, вы нашли общий язык?
Кентавр только пожал плечами. Он узнал все, что его интересовало, и теперь грандиозно развернулся и пошел прочь, поблескивая алмазными подковами. С такими подковами они могут бегать по каким угодно горам. Он сейчас обдумает просьбу, высказанную в довольно завуалированной форме, а сегодняшнюю ночь мы проведем среди кентавров. Завтра утром мы узнаем ответ, надеюсь только, что Хасандр воспитал своего отпрыска как нужно, и ответ будет положительным. Иначе и быть не может.
Мы с Пиоло побродили по поселку кентавров. Нас никто не остановил и никто не следил за нами. Надо полагать, меня здесь знают, и ко мне даже будут прислушиваться. Потом мы сидели у костра до поздней ночи, обсуждая планы. Хотя, пожалуй, обсуждать-то нам было нечего. Поскольку Пиоло уж слишком наивен в некоторых вопросах, мне пришлось нежненько улыбнуться и объяснить ему, почему кентавры застали нас врасплох. Ох, и ругался же крылатый! А, впрочем, это не суть важно. Он понимал, что мною двигало, и закончилась наша ссора тем, что я пообещал Пиоло не устраивать больше подобных провокаций, во всяком случае, не предупредив его. Я с удовольствием дал ему обещание, полагая, что, скорее всего, подобная ситуация больше не случится.
Мы сидели у костра и наблюдали за проходящими мимо кентаврами. У них двойной метаболизм, они могут питаться и человеческой пищей и всем, чем питаются обычные и не разумные кони. Конечно, а как еще можно прокормить такое мощное тело? Вот и питаются травками, листочками, веточками, да им это и нравится, кстати. И вот то ли кентавры мне примелькались, то ли я несколько вымотался с нашими прошлыми приключениями, но приглашать меня ко сну не пришлось. Я вырубился прямо там же и уснул на плече у Пиоло. Вот если бы на его месте была его сестра!

Колдун сидел у себя в комнате, закрыв глаза и сложив на груди руки. У его ног лежал ручной гепард в ошейнике с драгоценными камнями и негромко рычал, глядя на золотого сокола. Перед магом стоял огромный хрустальный шар, в котором ничего не отражалось. Этот шар был подвластен только ему, а душа его сейчас далеко.
Сейчас колдун находился в алмазной пещере, и снова жезл в его руке тревожно подрагивал, как бывало сотни или тысячи раз до и после того. В пещере было только его астральное тело, но со всякими местными неприятностями, если они случатся, его жезл справиться мог. Он тихо проходил по темным тоннелям. И чем дальше, тем больше энергии колдуну требовалось, чтобы удерживать связь со своим астральным двойником.
Двойник шел все дальше, а сидящий в кресле истинный колдун не открывая глаз, убрал руки от груди и коснулся ими хрустального шара. Контакт сразу стал легче. Колдун следил за продвижением своего астрального двойника и ждал, что же будет дальше. Один из переходов засветился едва заметным золотистым светом. Любопытство пересилило осторожность, и он сделал еще несколько шагов вперед.
Этих нескольких шагов хватило, чтобы коснуться паутины, потому что светящиеся золотые нити ею и были. Паутина самого крупного в этом мире паука - паука-меченосца. Она тихонько звенела, призывая хозяина, который не замедлил явиться. Меченосца колдун видел впервые и содрогнулся, не то от восхищения, не то от отвращения.
Он повидал уже много, великий маг, не знающий неудач, потому что каждая из неудач была бы смертельной. Этот паук оказался размером с лошадь. Он медленно продвигался по темному тоннелю, неотвратимо приближаясь к своей законной добыче. На его спине и брюхе светились золотые полосы, а зубы - как клыки у саблезубого тигра. И, самое главное, за что эти пауки и были, собственно, названы меченосцами - светящийся золотой рисунок на боках. Очертания рисунка действительно больше всего напоминали меч.
Колдун не мог двинуться с места, паутина крепко держала его. Меченосцы, живущие в алмазных пещерах, довольно часто ловят кого-то в свои золотые сети. То и дело какой-нибудь искатель приключений или наживы посещает эти пещеры и редко кто возвращается оттуда живым. А мертвые, как известно, не болтливы, да и не возвращаются вовсе, даже в виде призраков.
Все происходило как всегда, по крайней мере, с точки зрения паука, никогда раньше не ловившего в свои сети магов. Он не видел, как в руке призрака жезл раскалялся, ибо взгляд, если достаточно долго его тренировать, становится более чем действенным оружием. Сейчас энергия передавалась жезлу при помощи взгляда, а золотые нити, нагреваясь, теряли свои первоначальные свойства, становились хрупкими и совсем не липучими. Еще прежде, чем паук подполз к колдуну, тот освободился.
Паук-меченосец ринулся к своей жертве, намереваясь расправиться с ней, как до того расправлялся с тысячами других, беззащитных, попавших в сверкающую и прекрасную предательскую паутину. Именно в это время колдун взял жезл двумя руками и направил его на паука. Жезл чуть-чуть раскачивался, подрагивал, а колдун читал заклинание, способное испепелить не только паука, но и все пещеры.
Паук видел, что поведение жертвы как-то отличается от обычного, но во-первых, он не отличался умом, во-вторых, - проголодался, а, потому, не медля, бросился на человека. В момент броска тонкий лучик коснулся его и он завопил. Через несколько секунд от огромного злобного монстра осталась только горстка пепла. Конечно, пауки-меченосцы - очень редкая фауна, но не мог же колдун позволить себе погибнуть из любви к природе!
Где-то вдалеке, в своей обители, колдун, не открывая глаз, снял руки с хрустального шара и снова сложил их на груди. Очередная опасность осталась позади.[more/]

Продолжение следует