продолжение

7
Утром мы поднялись с рассветом. Пиоло с нетерпением ждал, пока я в последний раз проверял амуницию. Надо сказать, что делал я это долго и с удовольствием. Не потому, что мне это было так уж необходимо, я отлично знал, что все в полном порядке. Просто я хотел позлить Пиоло. И частично мне это удалось.
Наконец, все было собрано, кони оседланы, последние слова сказаны, план действий намечен, и мы двинулись в путь. После моей странной амнезии я совсем не помнил, как в целом выглядит мое государство. Были какие-то разрозненные сведенья и еще, то ли во сне, то ли в бреду, кто-то шепнул мне имя: Страна Цветов. Я не знал, кто, но, тем не менее, был ему очень благодарен, потому что он действительно подсказал мне название моей страны.
Я слегка завидовал своему крылатому спутнику. Он - крылат и прекрасен, я же - просто прекрасен, что меня слегка раздражало. Всегда и во всем я предпочитал быть первым. Меня не утешало даже то, что меч его получил я, а не он. Все-таки у Пиоло есть свои преимущества. Лошади демонам служат в основном для переноски тяжестей. Для себя у демонов есть крылья. Надежные кожаные крылья, большие и красивые.
Пиоло не замедлил воспользоваться своими крыльями, как только мы отъехали подальше от дворца. Он взлетем почти вертикально и умчался вперед, успев, впрочем, крикнуть мне, чтобы я не забыл взять повод его коня. Будто я сам уже совсем разучился думать. Ох уж этот мне летать рожденный, он меня порою просто из себя выводит.
Вернулся он примерно через час, как ни в чем ни бывало, спустился прямо в седло (хоть раз бы промазал, крылатый!), подождал, пока я отцепил повод его коня от моего седла и дал шпоры. Мне пришлось оставить появившиеся у меня вопросы до более благоприятного случая и нестись карьером вслед за Пиоло. Разговорчивым его в этом случае не назовешь.
Впрочем, вскоре я и сам все понял, когда услышал топот за спиной. Наша земля находилась на осадном положении, и мы не должны были расслабляться. Ну, хорошо, я не должен был расслабляться. Я больше бесцельно глазел по сторонам, чем оглядывался и прислушивался в поисках засады. И вот результат. Я не знал, кто за нами мчался и почему, но не все ли равно? Я выжимал из своего скакуна все, что возможно, но шум погони не становился тише. А ведь это был хороший конь. Если бы я обернулся, возможно, я и совсем отказался бы от мысли побега, понимая, что мы обречены. От слуг того, кто сейчас охотился на нас, никому не дано уйти, ни человеку, ни демону.
Я не обернулся и потому не увидел всадников на огнегривых конях и в одежде цвета солнца. Я смотрел вперед и видел, как конь Пиоло встал на дыбы. Я не успел ни свернуть, ни обнажить меч. На мгновение мне показалось, что из-под копыт моего коня взвилась какая-то яркая птица, золотая, сияющая, как само солнце. В тот самый момент, когда и мой конь встал на дыбы, я вдруг понял, в чью ловушку мы попали, и застонал от ярости, ибо, вспомни я об этом хоть немного раньше - я сумел бы избежать ее.
Приходил в себя я долго и мучительно. Ужасно раскалывалась голова, болели руки, все тело ломило. Так и должно быть после того, как я увидел сонную птицу. Я уже раз оказывался здесь, в подземельях золотого замка, но тогда меня выручил отсюда отец. Сейчас можно надеяться только на себя. Пиоло лежал у стены, вытянувшись, укрытый сложенными крыльями. Он еще спал. Я знал, что не стоит его будить, что он проснется в свое время.
Я прошелся по комнате, узниками которой мы стали. Искусственное освещение, довольно тусклое: какие-то растения, испускающие световые лучи. Темных тонов ковры и драпировки, и никакой мебели. Впрочем, пленникам нигде не предоставляют особого комфорта, а если то, что я помню о нашем, не то пригласившем нас в гости, не то пленившем нас хозяине, не следствие ложной памяти, мы предстанем перед ним сразу же, как только очнется Пиоло. Тем лучше, у меня есть время кое-что обдумать.
Я уселся на ковер и принялся вспоминать все, что я слышал о том, кого вскоре увижу, не скажу, что он особенно гостеприимый хозяин этого дома. Он был в некоторых случаях справедлив, а порой оказывался тираном, как и многие правители нашего несовершенного мира. Впрочем, люди давно привыкли, что все правители - тираны, и если бы их что-то удивило - так это справедливость.
Наверное, справедливый правитель - это такой же анахронизм, как травоядный крокодил или летающий страус. Я, конечно, иногда люблю пофантазировать, но власть развращает вне зависимости от первоначальных качеств человека, взошедшего на трон. Я не успел стать тираном только потому, что правил недолго. Война не дает расслабляться и потакать своим прихотям.
Пока я раздумывал о судьбе великих правителей, а так же и не очень великих, проснулся Пиоло. Десять минут я слушал, не перебивая, поток ругани демона, для которого знакомство с сонной птицей еще не потеряло своей непривлекательности, потому, хотя бы, что происходило впервые. Наконец, я попросил:
- Встань с пола и успокойся, сейчас за нами придут. Прости, что не предупредил тебя об опасности, Пиоло, я и сам о ней не знал. Что ты видел, раз помчался вперед, а не принял бой?
- Всадников на рыжих конях и в золотой одежде. Я знаю, чьи это слуги.
- Я тоже знаю. Он, разумеется, понимает, куда и зачем мы направляемся, для него не может быть ничего тайного. Раз он остановил нас, значит, ему от нас что-то нужно.
Пиоло поднялся на ноги и угрюмо сказал, развернув крылья:
- Ты говоришь об этом так, как будто предусматриваешь в будущей встрече какой-то компромисс.
- Конечно, предусматриваю, и не один. Я знаю этого, гм, ну, в общем, одного из сильных, немного лучше, поэтому позволь мне разговаривать с ним.
Я знал, что Пиоло не станет мне препятствовать. Он, хоть и сын короля, но, тем не менее, воин. Здесь же нужен талант дипломата, талант, которым в полной мере награжден я. Пиоло кивнул:
- Говорить будешь ты, Антей, но постарайся не забывать, что краткость - сестра таланта. У нас есть еще другие дела, более интересные, чем сидение в плену.
Я мог бы возразить что-то в том смысле, что мы не в плену, просто наш таинственный хозяин нашел такой способ доставки нас к нему самым спокойным и легким, и собирался сказать что-то такое, одновременно нудное и тяжелое для понимания, но именно в этот момент дверь отворилась. Я уже не жалел, что меня так бесцеремонно прервали в самом начале моей блистательной фразы, не дав вымолвить ни слова. Я смотрел на одетого в золотой наряд мужчину и ждал, когда он заговорит. И слуга в золотом не обманул моих ожиданий, он сказал мелодичным голосом:
- Хозяин ожидает вас немедленно. Следуйте за мной.
Пиоло негромко выругался, когда мы выходили из комнаты, где отсыпались после сонных птиц. Причиной его неудовольствия на этот раз стало исчезновение оружия. Если все пройдет так, как я надеюсь, то нам вернут и оружие и свободу. Если нет, - значит я ошибся. Тем хуже для меня. Лестница негромко скрипела и прогибалась под ногами, и я слышал, как сзади Пиоло пробормотал охранное слово. Интересно, чем бы оно помогло ему, если бы лестница вдруг не выдержала? Нет, я думаю, такие ступеньки были сделаны специально для устрашения пленников. Или не совсем пленников?
Слуга отворил еще одну дверь и остановился, пропуская нас. Наверное, это была уже конечная цель нашего небольшого перехода. Я первый сделал шаг вперед, за мной - Пиоло. Наверное, увиденное повлияло на него сильнее, чем на меня, потому что он вскрикнул и закрыл глаза руками. Я уже однажды видел все это, но и теперь не смог остаться равнодушным.
Небольшая комната была полностью убрана золотой тканью - пол, стены, потолок, в общем, все. Висящие на стенах золотые светильники ярко горели и после полумрака галереи этот свет ужасно резал глаза. Тот, кто желал нас видеть, сидел в позе лотоса на ковре, одетый тоже в золотые одежды, еще более блестящие, чем у его слуг. У его ног было сложено все оружие Пиоло, Повелитель и мои кинжалы. Чуть поодаль лежал Посох сна, дающий своему хозяину власть над сном и бодрствованием, а, значит, над любым живым существом.
Видя, что призвавший нас не спешит начать разговор, я неторопливо, с изяществом поклонился и уселся прямо на пол, напротив него. Пиоло, немного помедлив, последовал моему примеру. Тот, кто ждал нас, улыбнулся, словно увидел только сейчас:
- Всех благ вам, братья. Не сердитесь, что я таким необычным образом призвал вас к себе. Я знаю, куда вы идете, и не мог отпустить вас, прежде с вами не поговорив.
Я знал, что Пиоло будет изо всех сил сдерживать себя. Но на этот раз он решил, что ему тоже можно подать голос:
- Откуда ты знаешь о наших намереньях и цели нашего пути? - раздраженно спросил демон. Он ненавидел загадки, особенно те, которые не мог разрешить. Он прощал таинственность только мне.
Принявший нас снисходительно улыбнулся и указал на свой посох:
- Я герцог Сон и нет у людей тайного от меня, будь то великий король Страны Цветов или сын короля демонов.
Я кивнул. Герцог мог проникать в чужие сны или посылать сны людям. У него в запасе было множество сюжетов самых разных, но каждый из них мог быть использован герцогом. По каждому из них он мог вылепить сон в мгновение ока, будь то кошмар, сон эротического наслаждения, вещая печать или ничего не значащие отрывки. Герцог сон был повелителем сновидений на всех землях и широко пользовался способностями, дававшимися этим титулом.
Придав своему лицу выражение почтительного уважения, я вкрадчиво спросил:
- Чем мы можем помочь тебе, брат?
Он некоторое время разглядывал мое лицо, изучая, а я рассматривал его самого. Впрочем, не могу сказать, что я особо преуспел в этом. Какое бы лицо он не носил, - это была всего лишь маска, обман. Он мог по своему желанию становиться женщиной, мужчиной или ребенком, в зависимости от настроения и обстоятельств.
Сейчас у него было лицо сарацина. Пронзительные черные глаза, орлиный нос, тонкие надменные губы, тонкие усики, гладко выбритый подбородок. Верно, он нашел, что я вру убедительно, поэтому снизошел до ответа:
- Я хочу заключить с вами союз и помочь вам в вашей нелегкой миссии. Никто не знает, что вам предстоит в дальнейшем, даже я.
Пиоло неосторожно брякнул:
- Чтобы заключить договор, вовсе не обязательно брать в плен. Из-за тебя мы потеряли целый день!
Как ни странно, слова Пиоло не обидели герцога. Он, напротив, отнесся к ним со вниманием:
- Вы едите бороться с тем злом, что живет вне времени, и потеряй вы сутки, месяц, год - ваша миссия от этого не изменится. Мы думали, ты погиб, Антей.
- Нет, герцог, я не погиб. В самый решительный момент я был выброшен из нашего мира. Я не знаю, кто меня изгнал, но предполагаю, что Джареф.
- Джареф! - вскочил на ноги герцог. - Джареф, вот истинная причина наших злоключений! Когда этот шакал умрет, только тогда мы сможем вздохнуть с облегчением.
- Чем досадил тебе Джареф? - осторожно поинтересовался я, зная, как опасен в гневе герцог Сон. Надеюсь, его ненависть к Джарефу не обратится против нас с Пиоло. Но герцога, казалось, мой вопрос даже успокоил. Он заговорил голосом тихим, но чрезвычайно зловещим:
- Джареф? Этот безумец чернит мои сны, коверкает их, переделывает на свой лад и потом посылает людям. Сны не дают отдохновения, как раньше, они будят в человеке ужас, страсть, эти сны превращают человека в зверя. Я ненавижу Джарефа. Если он подчинит себе мир, нам не стоит даже жить, не то, что бороться за власть. Если Джареф захватит власть, - он не даст нам ни единого шанса.
Я кивнул. Герцог Сон редко разбрасывался столь возвышенными фразами, но, хотя он говорил сейчас страстно и пылко, я знал, что суть вовсе не в том, что он сейчас сказал. Смысл будет сейчас, когда я спрошу, чем нам может помочь герцог. Не будем отдалять этот ответственный момент.
- Чем ты можешь помочь нам, герцог Сон?
- Я слышал из верных источников, брат, что ты не выступил против Джарефа безоружным. Твой Брат Грома исчез, но ты носишь Повелителя. Сильмар не пожалел своего меча ради победы.
- Сильмар не может сражаться так, как могу я. А меч его просит битвы. Повелитель - прекрасный меч.
- Не спорю. Но в первую очередь ты - колдун. Где твой магический жезл?
- Вероятно, там же, где меч, или где-то еще, в любом другом месте. Но я буду искать свой жезл и найду его, в конце концов.
- А пока будешь обходиться без магии?
- Многие люди всю жизнь обходятся без магии и ничего, живут.
- Но они, при этом, не являются величайшими магами нашего мира. - Герцог скорбно покачал головой. Я пытался сдержать свой гнев, но мой вопрос все равно наверняка прозвучал слишком дерзко, с герцогом Сном так не разговаривают:
- Ну, а ты можешь мне чем-нибудь помочь? Пойми, брат, проповеди тут ни к чему!
Против всех мыслимых ожиданий, на лице у герцога Сна появилась улыбка. Конечно, ему ничего не стоило заставить свою маску улыбаться, но сам факт уже был утешающим.
- Да, я могу тебе помочь, колдун Антей. И я помогу тебе.
В руках у него появился Посох Сна, и я невольно сделал шаг назад. С виду это был обычный деревянный посох с острым железным наконечником и массивным золотым набалдашником в виде сонной птицы, распростершей крылья.
Я знал, какая великая мощь таится в этом посохе. На дереве и на металле были вырезаны старинные руны, уже само значение многих давно утратило известность, а какие-то из них сейчас были запретны, потому что несли в себе слишком большую опасность. Герцог Сон нечасто пользовался посохом, может быть, потому, что магия снов дана была ему изначально, а посох - всего лишь атрибут и служит для низменных вещей - на чем-то сконцентрировать свою энергию и зачерпнуть энергии из вселенной.
Герцог Сон полюбовался моей реакцией на посох сна и промолвил милостиво:
- Я одолжу тебе свой посох, Антей. Пока ты не разыщешь свой жезл.
- Ты это всерьез?
Что-то я не припомню, чтобы герцог Сон кому-то делал что-то доброе, за исключением снов, но это была его обязанность и там он - виртуоз. Герцог кивнул:
- Да, Антей. Возьми из моих рук посох. И заберите все ваши железяки. Завтра утром вы продолжите свой путь. А ночь проведете у меня. Мои слуги вас проводят.
Мы взяли оружие, и я принял посох из рук герцога Сна. Ради такого подарка стоило потерять день пути. Мы последовали за одетыми в золотое слугами герцога Сна, не ропща по поводу того, что герцог решил поселить нас раздельно. У себя в доме он был полновластным властелином, и если бы захотел причинить нам вред - нам не помогло бы то, что мы вместе.
Я вошел в свою комнату, наверняка предвидя, что главный цвет в ней будет все тот же золотой. Герцог Сон слегка помешался на золоте и таким образом он демонстрирует свою приверженность к желтому металлу. А потом произошло что-то, что я лично склонен был бы считать сном, если бы не широкая золотая лента, которую я храню до сих пор, и которая каждый раз, когда меня одолевают сомнения, говорит о том, что действительность обманчива и доверять ей не стоит.
Я уже засыпал, когда тихий скрип дверей заставил меня очнуться от полузабытья. Я взглянул на дверь и на определенное время онемел. Лежал, как дурак, и с восхищением рассматривал вошедшую девушку. Идеальные формы, прекрасные белоснежные волосы, очень густые, ниспадающие почти до щиколоток, голубые глаза, маленький, цвета вишни, рот, восхитительная улыбка. Мне было плевать, кто она и откуда пришла, главное, что она была здесь.
Я не сомневался в мотиве ее появления, ко мне женщины приходят по одной и той же причине, - потому что я великолепен, потому что я из тех мужчин, которые знают, как сделать женщину счастливой. Наконец, я справился с приступом онемения, вызванным изумительной красотой незнакомки, и спросил:
- Кто ты, о прекрасная дочь рода человеческого?
Голос ее был нежен и звонок, как лесной ручеек.
- Не все ли равно, кто я, колдун? Я пришла к тебе, и не важно, кем я буду после. Сейчас я - женщина. Достаточно тебе такого ответа?
Если говорить честно, такого ответа мне было вовсе не достаточно. Но с женщинами не спорят. Да и правда, не все ли равно, кто она? Я улыбнулся своей полной обаяния улыбкой:
- Что привело тебя сюда, незнакомка?
- Любопытство. Говорили, что ты искусен не только в магии.
Я усмехнулся. Конечно, молва может преувеличивать, но только не теперь. Никто из тех, кто знает меня, даже представить себе не может, каких вершин я достиг в искусстве любви.
Однако, как ни был я очарован незнакомкой, но только все равно мне почудилось что-то знакомое в ее нежной улыбке и теперь я пытался вспомнить, где я видел такую же, или подобную ей. Возможно, это просто потому, что я люблю женщин, но не доверяю им? Не важно, главное, что женщинам и нельзя доверять. Они - существа странные и непредсказуемые, они сами не знают, чего хотят.
Я вспомнил то, что должен был вспомнить, и громко рассмеялся. Пожалуй, это был смех над собой. Я могу смеяться над собой, когда никто другой этого не слышит. Сейчас меня слышала только прекрасная девушка, или не совсем девушка... Я сказал с вызовом:
- Я слышал, что ты можешь принимать любой облик, но, признаться, не верил этому. До сегодняшнего вечера.
Она тихонько рассмеялась:
- Ты довольно быстро распознал мою сущность, колдун.
- Хорош бы я был, если бы не различал обманов. Значит, ты и правда можешь принимать любой облик?
Она грациозно уселась на маленькую скамеечку неподалеку от кровати и кивнула, стараясь, чтобы это выглядело как можно более беззаботно:
- Я всего лишь сон, Антей. Сон - это энергия, и я - не человек, я - сила. Да ты и сам об этом догадывался. Я дала тебе посох, чтобы ты мог черпать энергию непосредственно из источника.
Я смотрел на красавицу и удивлялся, сколь полным было ее преображение. Я понял, что в данную минуту она действительно была женщиной, не мужским разумом в женской оболочке, не оборотнем, а просто - женщиной изнутри и снаружи.
- Скажи, почему ты показываешься своим гостям в теле мужчины?
Она пожала плечами:
- В нашем мире только мужчина может считаться серьезным соперником. Я не хочу ломать традиции. И потом, облик мужчины больше настраивает на деловой лад, чем облик женщины.
И не только это. Я с дурацкой улыбкой на лице представил себе, что было бы с пажами, скажем, если бы им объявили, что герцог Сон - женщина. Она тоже рассмеялась тому, что я увидел внутренним взором. Действительно, может ли хоть что-нибудь быть скрыто от сна? Посмеявшись, девушка поднялась и подошла к кровати, где я полулежал-полусидел (Это при даме-то! Какой стыд!).
- Я ухожу, не хочу мешать тебе отдыхать, Антей. И все-таки, в память о том, что реальность очень часто бывает обманчива, возьми вот это.
Она сняла с волос широкую золотую ленту и положила ее на кровать. Если бы не эта лента - я решил бы, что все это мне всего лишь приснилось.

Он шел по лесу и лес тот с каждым его шагом становился все страшнее, все более изменялся и все меньше в нем оставалось от обыкновенного, нормального леса. Деревья приобретали какой-то синеватый оттенок, и оттенок этот, чем дальше, тем казался все более зловещим. Колдун проходит между гигантскими синими елями, и сердце его сжимает страх почти так же сильно, как он сжимает в руке колдовской жезл.
Он ни за что на свете не пошел бы в лес Проклятий. Говорят, что когда-то, в давние времена, когда людей охраняли еще более великие силы, чем теперь, этот лес был зелен и приветлив, но потом случилось что-то, о чем никто никогда не знал и не узнает. Что-то поселилось в этом лесу, что-то, что долго трудилось, чтобы переделать его по-своему. Тот, кто приходил в этот лес, не возвращался оттуда живым.
По своей воле колдун не отправился бы в лес Проклятий, ни за какие блага, земные или небесные. Но это было его последнее задание, последняя проба сил перед тем, как стать самым великим из существующих ныне или погибнуть, если задание окажется ему не по силам. Лес уже совсем не напоминал то, что обычно зовется лесом. Деревья превратились в какие-то уродливые фигуры, сплошь покрытые мхом и лишайником отвратительных синих оттенков.
Шаги колдуна были неслышными, и он не видел, как за его спиной деревья пригибались друг к другу, словно шептались, но не смели напасть, потому что в руке у колдуна был жезл, а существ или силы, которые рождены колдовством, может погубить только ответное колдовство. Создания злых сил понимали, что, напади они на колдуна - и он уничтожит их. В этой битве - каждый за себя, как и бывает обычно.
Жезл трепетал в руке колдуна, словно живой, готовый откликнуться на любой приказ своего создателя, колдун принимал участие в создании этого жезла. Человек пробирался все дальше и дальше в святая святых, что охраняли эти ужасные создания, он продвигался к своей цели с завидной настойчивостью, хоть и не без внутреннего трепета. Однако душа колдуна могла трепетать, сколько ей вздумается, по лицу колдуна ничего не будет заметно, он делает так, как приказывает ему разум, а разум уже смирился с тем, что его владелец - человек отчаянный и непредсказуемый.
Самое сердце леса, его святую святых, окружало кольцо монстрообразных деревьев, темно-синих и фиолетовых, они встали на пути колдуна, не желая пропускать дальше. Ветви отвратительно извивались, угрожая неосторожному смертному. Сильнее сжимает жезл рука колдуна, уверенно идет он навстречу своей судьбе. Деревья-монстры угрожающе надвигаются на него. Но взмах жезла - и огнем занялись дерзкие чудовища, что посмели преградить путь колдуну.
Шаг вперед, еще шаг, никто не посмеет больше преградить колдуну путь к цели, ибо воля его сильна и искусство его велико. Колдун без особых усилий проходит последние несколько шагов. Вот она, его цель, на пне высотой метра в полтора. Это сплетенное из веток и мха гнездо, в котором сидит, тараща янтарного цвета глазенки, полуоперившийся птенец золотого сокола, редчайшего в этом мире.
Колдун делает еще несколько шагов до гнезда и накрывает свободной рукой птенца. Тот испуганно пискнул, раскрыв алмазный клюв, пытаясь ударить что-то, несущее опасность, и потом, почувствовав, что от руки человека исходит тепло и ничего страшного ему эта рука не несет, еще раз испуганно пискнул, и вдруг доверчиво прижался к человеческой ладони.[more/]

Продолжение следует