Он стоял на невысоком холме и бесстрастно взирал на поднимающееся солнце. По правую руку от него застыл единорог, по левую - кентавр. Мускулы их были напряжены, они были готовы броситься друг на друга, их останавливал только длинный жезл из серебристого металла, подрагивающий в руке колдуна. Лес замер, словно в ожидании грозы или чуда. Гроза была ночью и сейчас прошла. Уже настал день, и предстояло чудо.
Он поднял жезл вверх и запел. Колдун сплетал из слов цепочки, нанизывая их одно на другое и следующее на предыдущее. Это было привычно и легко, так же легко, как дышать. Он уже заканчивал заклинание, когда что-то случилось. Громыхнул гром, и сверкнула молния, единорог и кентавр взвились на дыбы и умчались прочь, каждый в свою сторону. Последнее, что увидел колдун: молнию и ослепительное сияние. А потом он, кажется, упал и над ним склонился кто-то тёмный, или его сознание затянули темной пеленой, и колдун потерял возможность мыслить.

1
Я проснулся не то от ощущения полёта, не то от ощущения жёсткого приземления, - по-моему, на сверхзвуковой лайнер я все ещё не тяну, даже во сне. Тем более во сне. Я собирался сделать вид, что еще не проснулся и снова нырнуть в глубины сна, когда зазвонил будильник.
Чёрт бы подрал эти механические штучки, которые трезвонят на всю квартиру, и заставляют людей вставать ни свет ни заря! Правда, завёл его я, но когда приходится вставать, вылезать из теплой постели, подобные частности на ум не приходят.
Я потянулся и медленно сбросил с себя одеяло, надеясь, что хотя бы холодный воздух заставит меня встать на ноги и начать, наконец, новый день активно, ведь он обещает быть сложным. Через пять минут я с воплем выпрыгнул из кровати, сделав кульбит и снеся при этом лёгкий шахматный столик со стоящей на нем вазой с водой. Вот чёрт, опять не рассчитал прыжка. Нет в мире совершенства.
Взгляд в зеркало, откровенное самодовольство на моем лице. Из зеркала на меня смотрел высокий светловолосый мужчина, с яркими голубыми глазами и очаровательной улыбкой, перед которой не может устоять ни одна женщина. Я взял бритву и поморщился. Какой смысл бриться, если щетины всё равно не заметно?
Когда-то, быть может, год назад у меня были длинные волосы и серебряная казацкая серьга в ухе. Сейчас у меня аккуратная короткая стрижка, а серебряная серьга уступила место золотой. Ну не прелесть ли я?
Едва я побрился, как зазвонил телефон. Я медленно шёл, надеясь, что он перестанет звонить, и меня оставят в покое. Но ни тут-то было! По правилам игры я должен взять трубку.
-Да? - боюсь, мой голос не был особенно довольным.
"Здравствуй, Тони" - мне показалось, что из трубки на меня пахнуло французскими духами и ароматом драже, освежающих дыхание. Такой голос мог быть только у одной женщины, и я уже начинал скучать по ней, хоть и отпустил ее, следуя её просьбе оставить в покое. Это женщины сами не знают, чего хотят.
-Кто это? - поинтересовался я с хорошо разыгранным равнодушием, но она, как и следовало ожидать, на это не купилась. Она всегда была необыкновенной женщиной.
"Только не надо делать вид, что ты меня не узнал, Тони!" - в голосе у неё появилось раздражение, и я рассмеялся:
-Конечно же, я узнал тебя, Галочка. Чего ты хотела?
Я словно видел, как она на том конце провода тряхнула головой, откидывая с глаз встрепанную чёлку. Миниатюрная платиновая блондинка с колючим характером.
"Я хочу с тобой встретиться. Сегодня же!"
Это ещё раз подтверждает ту сторону моего жизненного опыта, согласно которому значится: все женщины, когда-либо бросавшие меня (или думавшие, что меня бросили) рано или поздно возвращаются ко мне, даже такая странная женщина, как Галочка - изящество, грация и вздорный нрав в божественно-прекрасной упаковке.
-Хорошо, когда и где?
"Когда ты освободишься?"
Вот это вопрос! Вот уж чего я никогда не могу знать наверняка. Будь моя воля, я работал бы с утра до вечера и даже ночью. Работа успокаивает мне нервы. Но если женщина хочет меня увидеть? Таким женщинам, как Галочка, не принято отказывать.
-В четыре я уже буду свободен. Помнишь тот ресторанчик, где мы частенько бывали, пока были вместе?
"Подобная ностальгия мне не присуща", - со смешком заметила Галочка, и я представил ее себе так чётко, что сердце забилось быстрее. Может быть, именно её я все-таки любил? Не могу быть уверенным в этом.
-Мне важно, чтобы ты не забыла дорогу туда. Встретимся там в полпятого. Тебя устроят такие место и время?
"Вполне. До встречи, Тони!"
Я положил трубку и тяжело вздохнул. Кажется, Галочка хочет встретиться со мной не потому, что так уж скучает по мне. У неё, очевидно, какой-то чисто практический интерес во мне. Ну что же, встреча покажет.
Взглянув на часы, я едва не взвыл. Уже пятнадцать минут, как я должен уехать в офис, а я всё ещё дома и ко всему прочему не до конца одет и не позавтракал. Вот что значит игнорировать будильник. Я одевался, как меня когда-то учили в армии. Несколько секунд - и вот, посмотрите, я готов для подвигов. Позавтракаю в офисе, всё равно с утра посетителей почти не бывает.
Одной рукой я вел машину, а другой переворачивал листы новых цветных проспектов, сообщающих обо всех новинках компьютерной техники и программирования. Эти проспекты пришли только вчера, и я ещё не успел их просмотреть. Не спрашивайте, как я умудрялся вести машину и одновременно читать проспекты, даже полностью вникая в смысл прочитанного, это дело практики.
Когда я подъехал к дому, в котором размещался мой офис, я опаздывал уже на полчаса. Собственно, служащие приходят раньше и у каждого из них есть ключ от офиса. Со мной работают люди настолько одержимые, что среди них считается нормальным, вцепившись в какую-то идею, даже среди ночи примчаться в расчётный центр и разрабатывать, скажем, новую программу, просиживая за компьютером днями и ночами. 3а это я и ценю их. Одержимость в работе - прекрасное качество, стоящее тех немалых денег, которые я плачу своим служащим.
Я бегом поднялся на третий этаж, мысленно проклиная серый костюм, который так идёт к моим голубым глазам, и галстук, Дома я хожу в совсем другой одежде, более удобной. Я предпочитаю ковбойку, джинсы и кроссовки. Но стиль бизнесмена и просто делового человека нынче - строгий костюм и галстук, ничего не поделаешь, приходится соответствовать.
Я задержался у зеркала, ещё раз полюбовался своими честными голубыми глазами и открытой обаятельной улыбкой. Всё это вместе - ещё один козырь в моей руке. Я обаятелен и мне доверяют. Иногда даже больше, чем я того заслуживаю.
Из расчётного центра доносился сдержанный гул деловой суеты. Так бывало всегда, когда бы я ни пришёл. Мои люди ценили высокооплачиваемую работу и не хотели бы её потерять. Я не стал даже заходить в расчетный центр, и так знаю, что там происходит. Люди работают, и не стоит им мешать, тем белее, что я всегда могу получить информацию из каждого компьютера в расчётном центре, при помощи персоналки, стоящей в моем офисе.
Я занялся проверкой программ, которые завтра должен забрать заказчик. Проверка программ означает недоверие к персоналу, но в данном случае все меры были оправданы. Иногда я думаю, что мне вообще не нужно было браться за эту работу. Но я взялся за нее и теперь уже ничего не изменишь.
Задание было прислано по почте вместе с чеком на кругленькую сумму (деньги были перечислены на счет и в главе "услуги" значилось: "аванс"). Если это аванс, то какова же тогда будет полная оплата? Требовалось создать несколько программ на нестандартных языках по заданным исходным данным. Работа сложная и трудоемкая, но не зря же в моём расчётном центре работают лучшие специалисты.
Я подумал и решил, что раз услуги оплачены - деваться некуда, нужно работать. И вот, подошел назначенный срок, я собирался проверить программы и завтра вручить их заказчику. Кроме того, меня разбирало любопытство, мне было интересно, кто способен ухлопать такие суммы за программы на нестандартных языках. Впрочем, будь то маньяк или непризнанный гений, для меня он всё равно остаётся клиентом. Он платит деньги, а я работаю.
Я провёл весь день за проверкой программ. По крайней мере, они совершенны настолько, что погрешностей в них не найти даже суперспециалисту (я-то знаю, потому что сам являюсь таким специалистом). Взглянув на часы, я самодовольно усмехнулся и выключил компьютер. Работа закончена и проверена, за весь день меня никто не потревожил. Это могло означать только то, что всё в порядке и моим подчиненным не требуются мои советы и моё мудрое и тактичное руководство. А мне предстояла встреча с Галочкой.
Очаровательная Галя, женщина, которую, будь у меня такая сила, я удерживал бы рядом с собой вечно. У нас все начиналось, как обычно, нас сковали нерасторжимые цепи, Галочка не могла жить без меня, ее тянуло ко мне и когда я был далеко, и когда я был рядом с ней. Все было в порядке, пока я не сделал ошибку и не рассказал ей о своих способностях.
Если я хочу, я могу удерживать нужного мне человека около себя вечно. Я рассказывал об этом всем женщинам, что были у меня до нее, и каждая воспринимала это по-своему, но ни одна не отнеслась к этому серьезно. Галочка же, сравнив описание моих способностей и свои ощущения, быстро разобралась в причинах и следствиях. Она не может допустить, чтобы ей манипулировали, поэтому она оставляет меня. Ни на один миг она не могла представить, что кто-то другой будет распоряжаться ею и ее чувствами.
Я не хотел отпускать ее, но мне пришлось это сделать. Она не хотела быть со мной, и она способна была разорвать эту связь. Оставшись один, я впервые не торопился снова приводить к себе женщину. Вот уже два месяца, как я живу один. Может быть, Галя позвала меня, чтобы сказать, что хочет вернуться? Если она скажет, что хочет остаться со мной, я не стану даже смеяться, просто возьму ее за руку и отведу домой.
Но я тут же вспомнил, как насмешливо она говорила со мной, и мне показалось, что нет, вернуться она не захочет. Машина шла километров под сто с лишним, но я не снижал скорость. Подобные трюки в миллионном городе частенько плохо заканчиваются, но я не боялся попасть в аварию. Машину я тоже вожу виртуозно, это умение у меня в крови.
Я прошел мимо швейцара, бросив ему высокомерное: "Привет!", и получив в ответ на это хамское приветствие подобострастную улыбку. Здесь меня хорошо знали. Это был приятный, милый ресторанчик, в котором хорошо кормили и не лезли раньше времени со счетами. Я стал его завсегдатаем еще лет пять назад, а такой части здесь добиваются немногие.
Галочка ждала меня за нашим любимым столиком у окна, пробираясь к ней, я непроизвольно обратил внимание на сидящего в одиночестве мужчину. Он так внимательно читал меню, что вначале не почувствовал моего пристального, изучающего взгляда. У него были светлые волосы, тонкогубый рот, приоткрытый в недоброй усмешке, и пронзительные глаза неопределенного цвета. На мгновение мне показалось, что я знаю этого человека.
Следующий вопрос всплыл неожиданно и так ярко, что я вздрогнул. Я сомневался, человек ли он в полном смысле этого слова. Его деловой черный костюм ему совершенно не шел, а тесный ворот белой рубашки и галстук, казалось, душили его. Нет, этому человеку не так нужно одеваться. Ему нужна просторная рубашка со свободным воротом и широкими рукавами, открывающая грудь, и обтягивающие штаны. Я видел, что у мужчины великолепная атлетическая фигура.
Все это я отметил практически на уровне автоматики, проходя мимо. Верно, мой взгляд был чересчур пристальным и потревожил незнакомца. Он поднял голову, мы встретились взглядами. Могу поклясться, что я уже видел его, видел, только не мог вспомнить, где и когда. Может, это ложная память? В любом случае не стоило так волноваться.
Я непроизвольно кивнул ему, как обычно кивал старым знакомым, когда узнавал их в толпе, проходя мимо. Галочка заметила меня и теперь вызывающе улыбалась, такая нежная и сияющая. Нет, наверное, возвращаться ко мне она не собиралась. Напрасно. В ее памяти я все равно останусь лучшим мужчиной в ее жизни.
- Привет! - я плюхнулся на стул рядом с ней. Она ответила сдержанно:
- Здравствуй. Я заказала еду, ее сейчас принесут. Ты, как всегда, пунктуален.
Да уж, я могу опаздывать куда угодно и когда угодно, но если только дело не касается женщины. Тут я точен, как эталон.
- Мне не терпелось увидеть тебя! - вот здесь я не соврал. Действительно, я соскучился по Галочке больше, чем даже мог себе представить. Она отмахнулась от этого признания моей слабости:
- Не начинай все сначала, Тони. Мы не сможем быть вместе и нечего переливать из пустого в порожнее.
Эта женщина когда-нибудь выведет меня из равновесия. Ни к кому больше я не испытывал такой щемящей нежности и такой сильной ненависти. Ненависти из-за того, что она не хочет меня понимать. Единственная из всех. Я тут же принял официальный тон:
- Хорошо, тогда зачем ты хотела меня видеть?
- Просто происходит что-то странное и это странное касается тебя. Поэтому я хотела тебя предупредить, а заодно и поинтересоваться, может, ты знаешь, что это означает?
Почему-то ее интонации не показались мне забавными, а в ее голосе я явно почувствовал страх. Должно было случиться что-то действительно серьезное, чтобы Галя могла так встревожиться. И мне предстояло выяснить, что.
- Что произошло? - со стороны кажется, что я спокоен и хладнокровен, как всегда, на самом же деле я волнуюсь и мне трудно скрывать волнение. Галочка вздохнула и обеими руками поправила прическу. Она была в синем платье с открытой спиной и большим декольте. Когда она так одевалась, она могла вертеть мною как угодно.
- Какой-то тип упорно расспрашивал о тебе, Тони, и этот человек мне не понравился. Очень сильно не понравился.
Расспрашивал обо мне? Кто-то еще способен обо мне расспрашивать? Это новость. Не скажу, что приятная, но что новость - точно.
- Как он выглядел?
- Он был не очень высокий, с длинными черными волосами, с таким неприятным лицом, вечно меняющим свое выражение. Кажется, он сильно сутулится. Или вообще горбатый.
В голосе Гали были нотки страха. Кто бы ни был ее непрошеный интервьюер, напугал он ее прилично. Да, она права, мне не вредно было бы знать, что кто-то мной интересуется.
- Вот как? Судя по всему, фигура заметная. Ты так красочно его писала, Галочка. Уж не очаровал ли он тебя?
- Он меня не очаровал, а напугал! - ответила Галя сердито. - Так ты его не знаешь?
Я покачал головой:
- Нет, человек с описанными тобой приметами в числе моих знакомых не значится.
- Значит, он что-то замышляет против тебя?
Ее вопрос остался без ответа. Я не понимал, кто и что может против меня замышлять. Может, жизнь покажет. А пока вопрос остается открытым.
Я проводил Галочку домой, тщетно надеясь, что она предложит остаться. Но эта женщина твердо решила не иметь со мной дела, и я ничего не мог этому противопоставить. Да и не собирался. Подумаешь, потеря! Галя, конечно, очень мила, но при желании даже ей можно найти замену.

Он стоял в незнакомом огромном зале с колоннами. Колонны были каменные и разных цветов. В руке у колдуна был неизменный серебряный жезл, и каждый раз, когда он им взмахивал, рядом с ним появлялось какое-либо существо. Они были разные. Маленькие красные членистоногие с розовыми разводами на панцире, огромные ящеры, покрытые чешуей или заросшие шерстью, пресмыкающиеся и прямоходящие, по одному существу после каждого взмаха жезла.
Эти существа были разные, и объединяло их только одно - появившись перед ним, они раболепно кланялись, кто как мог, и быстро уходили, уползали и упрыгивали туда, куда он им указывал. Он был повелителем, и никто из его подданных не смел спорить с его волей.
Он взмахнул жезлом в очередной раз и перед ним появился раз в десять увеличенный краб, только нежно-синего цвета. У него было по пять лап с каждой стороны, с двух сторон торчали просвечивающие сталью клешни, а на спине - много-много серебряных звезд. Синий краб замер перед колдуном, не торопясь кланяться. Но тот не обратил внимания на непочтительность, он торопился, а потому нервно указал жезлом в ту сторону, куда полагалось идти крабу.
Краб остался на месте. Колдун взмахнул жезлом один раз, потом другой. После третьего взмаха жезла синий краб бросился на своего создателя.

продолжение следует