(окончание)

Курт встречал гостей в холле. Первой порог переступила Цирцея. Влюбленность явно пошла ей впрок: и следа не осталось от ее вечного холодного высокомерия, сейчас девушка светилась от счастья и только что не порхала над полом. Когда Курт увидел, кто пришел с Цирцеей, с его лица свалилась обязательная приветливая улыбка, заготовленная заранее, уступив место искреннему недоумению.
Надо сказать, что обожаемый Лин, увидев друга и благодетеля Цирцеи, не смог сдержать невольного возгласа изумления. Услышав его недоуменное:
- Не может быть! – Цирцея резко обернулась к своему возлюбленному:
- Ты чем-то удивлен? Я же сказала тебе, что Курт с удовольствием примет нас у себя в гостях…
- Ты не называла имени, Цир. Такого совпадения я бы пропустить не смог. – Лин выдавил из себя улыбку. Улыбка эта была довольно растерянной, но все-таки это была улыбка, что говорило о некотором самообладании возлюбленного Цирцеи. Она лишь пожала плечами:
- Нет? Может быть. Но что изменилось бы, назови я тебе имя?
- Не знаю… Может быть, ничего. Но теперь-то точно изменится все. – В голосе Лина откуда-то появились усталость и обреченность. Цирцея вздрогнула:
- Да что, в конце концов, произошло? Лин, не молчи!
Лин взглянул в глаза стоящему у лестницы аристократу:
- Курт, ты ничего не скажешь?
- Ну… Я не ожидал увидеть с Цирцеей тебя. Но… Знаешь, нисколько не удивлен, что судьба свела вас вместе. Вы оба слегка сумасшедшие, не от мира сего. Осталось только надеяться, что вы нашли друг друга навсегда.
- Хорошее напутствие. Я тоже на это надеюсь, Курт. А теперь, пожалуйста, объясните мне, что здесь происходит! – Если Цирцея и была растеряна, то она умело скрыла свою растерянность. О, ее научили владеть собой в любых ситуациях, и даже когда с ситуацией еще вовсе ничего не ясно.
Курт пожал плечами. Он нисколько не сомневался в самообладании Цирцеи. Но понравится ли ей то, что она сейчас так жаждет узнать? Все будет зависеть от того, насколько сильно уже Цирцея успела привязаться к Лину…
- Я все расскажу, Цирцея. Наша с Лином странная таинственность, как ты ее могла бы охарактеризовать, объясняется просто некоторым замешательством… Давайте пройдем в мой кабинет и обсудим свои дела за чашечкой кофе… И, может быть, даже не одной, потому что разговор, скорее всего, окажется долгим. А ты, брат, - обратился Курт к Лину, - сможешь, наконец, осмотреть мой городской дом. Ты же хотел, да все времени не находилось.
- Да, брат. – Кивнул Лин, потом обернулся к Цирцее, - Пойдем, Цир.
Цирцея медленно переводила взгляд с одного на другого:
- Вы – братья?
Ответа она не дождалась. Лин лишь загадочно улыбался, а Курт молча пошел вперед, и Цирцее не оставалось иного, кроме как последовать за Куртом. Когда они удобно расселись по креслам с чашечками кофе в руках, Курт сказал:
- Да, мы с Лином братья. Я старше, как ты можешь догадаться. У нас с ним разные матери, но один отец. Но это, полагаю, не самое главное, что я должен тебе рассказать. Я никогда не говорил, а ты не спрашивала… Но теперь отступать некуда. И я, и Лин являемся принцами правящего герцогского дома, наш отец – великий герцог, то есть, номинально – глава этой страны…
Цирцея не показывала эмоций, хотя внутри нее все бурлило и кипело. Принцы короны… Да, Цирцея никогда не спрашивала у Курта о его положении в обществе, хотя и понимала, что в монастырь кого попало не пустят. Курта она считала человеком достойным… Но вовсе не принцем-наследником, каковым он оказался!
- Ну… Я поняла, кто ты, Курт. И даже догадалась, что в монастырь тебя привело вовсе не праздное любопытство… Ведь принц-наследник еще не женат?
- Да, именно. Я должен найти и взять в жены женщину, достойную быть главной женщиной правящего дома.
- И какими тебе показались женщины из монастыря?
- Они прекрасны, полны достоинства, и каждая из них могла бы стать мне хорошей женой, потому что все они знают, что такое долг и необходимость. С одной из этих дам я даже подружился, и понял, что тот, кто разбудит страсть в сердце любой из этих монахинь, станет очень счастливым человеком, и очень несчастным станет тот, кто женится на любой из них без любви.
- Почему ты не женился на этой своей подруге? – Взволнованно спросил Лин. – Отец, того и гляди, потеряет терпение…
Курт печально улыбнулся:
- Потому что я не разбудил сердце Цирцеи, братишка. А я видел, как жестока она может быть к тем, кого не любит. Мы подружились, и это прекрасно. Я не теряю присутствия духа, и надеюсь, что когда-нибудь в монастыре Слез Невинных появится новая послушница, которая полюбит меня, а я ее… Бывают же чудеса, да, брат?
Лин на ощупь нашел руку Цирцеи, сжал ее и ответил очень тихо:
- Да, бывают.
Однако Цирцея не собиралась останавливаться на достигнутом. Принцы из правящего дома тоже имели право на частную жизнь, поэтому подданные знали в лицо лишь правящую венценосную пару: великого герцога и великую герцогиню, а их отпрысков знали только по именам. Но иногда и знание имени значит немало:
- Хорошо, с Куртом все понятно. Но я что-то не припомню среди принцев дома ни одного по имени Лин. Или… Ты бастард? – Вопрос вырвался у Цирцеи быстрее, чем она смогла подумать, а не оскорбит ли Лина такой вопрос. Судя по тому, что на лице у ее возлюбленного появилась открытая, прямо-таки детская улыбка, вопрос его не оскорбил. Зато в голосе Курта звучала настоящая обида за брата:
- Ну, почему же сразу – бастард? У нашего отца пятеро детей, четыре принца и одна принцесса. Со мной мы уже разобрались, я – принц-наследник правящего дома. А это, позволь тебе представить, третий принц дома, Лореллин.
Цирцея вздрогнула. Не то, чтобы она никогда не слышала о золотоволосом красавчике Лореллине… слышала, и даже слишком много всего. Свое имя он получил за золотые волосы, и голубые, как небо, глаза.
От природы юноша точеным сложением, смазливой мордашкой, независимым нравом и цепким, пытливым умом. Наверное, судьба зло пошутила над окружающими, когда ко всему этому наградила Лореллина еще острым языком и независимыми суждениями. Это был самый прекрасный и самый несносный принц правящего дома. Он презирал вечно окружающих всех принцев детей аристократов и искал себе приятелей на стороне, выбирая их по личным качествам, а не по положению в обществе.
Больше прочих страдали от колких насмешек принца аристократские дочки. Прекрасный златокудрый юноша был ценной добычей, но приручить такого редкого зверя было куда как нелегко. В конце концов великий герцог уже отчаялся и махнул на сына рукой... И вот этого-то красавчика угораздило полюбить Цирцею...
На лице светской львицы появилось выражение странной мечтательности:
- Значит, ты – тот самый Лореллин? И как ты оказался на улице с флейтой? У отца наконец-то лопнуло терпение, и он выставил тебя из дому?
Лин отрицательно покачал головой:
- Нет, у нашего отца терпение поистине безграничное. Простоя я как-то слишком устал от своей повседневной компании и решил на время сменить обстановку. И ни на миг об этом не пожалел...
- Знаешь, я не представляю, как мы с тобой могли не встретиться. Мы же созданы друг для друга.
Лин вздохнул:
- Конечно, все это так... Принц дома и светская дама, богатая наследница, ищущая себе мужа... Ты не представляешь, как я ненавижу сопровождающие тебя оценивающие, сальные взгляды... Сколько я смогу выдержать эту пытку? Я хочу, чтобы ты принадлежала мне, мне безраздельно!
Цирцея, как истинная женщина, решила, что в этом случае усложнять ситуацию ни к чему, и с дивной непосредственностью предложила:
- А ты на мне женись. Сразу же все соперники уйдут в неведомые дали.
От такого предложения и Лин, и Курт на некоторое время онемели. Наконец, Лин, справившись со своим изумлением, спросил, все еще не веря своим ушам (уж слишком просто сбывалась такая мучительная для него любовь):
- И ты выйдешь за меня замуж? Зная все то, что говорят о принце дома Лореллине?
Цирцея как будто на мгновение задумалась, а потом легко кивнула:
- Ну да. А что делать, если я полюбила тебя, а ты оказался принцем дома Лореллином?
- Ты смелая женщина, Цир. – Резюмировал Курт все еще растерянно. Ему не верилось, что какая-то женщина покорила сердце брата настолько, что Лореллин готов даже на ней жениться. Цирцея кивнула:
- Возможно. Но, Лин, не ты один умеешь делать сюрпризы... Не спеши предлагать мне руку и сердце, подумай... И еще... Я никогда не была замужем, но у меня есть ребенок. Мальчик...
Лицо Лина менялось стремительно. Изумление, ошеломление, но не намека на брезгливость. В голосе звучала явная растерянность:
- Для молодой матери ты прекрасно выглядишь. А он красивый, твой сын? Как ты?
- Красивый. Он славный малыш, совсем не капризный. Правда, женщины в монастыре совсем избаловали его...
- Прекрасно. Беру вас обоих, и закроем эту тему. Курт, будь добр, позвони отцу, скажи, что завтра я приеду к обеду и представлю семье свою невесту.
Курт хихикнул:
- А почему ты сам не хочешь этого сделать?
- Боюсь, старик или не поверит, или лишится памяти от счастья. А заодно, для солидности, можешь сказать, что ты мне ее сосватал. Тогда отец точно тебе поверит.
- Ну... Хорошо. Жаль, я не увижу лицо отца, когда он услышит эту новость.

Великий герцог стоически перенес весть о женитьбе своего третьего сына на светской львице с ребенком, а, познакомившись с Цирцеей, и вовсе перестал сомневаться в выборе сына. Цирцея будет прекрасной женой для принца, а ребенок в доме, может быть, сделает Лореллина серьезнее.
Свадебная церемония была пышной и красивой. Свидетелем со стороны жениха был наследный принц Курт, свидетельницей со стороны невесты была монахиня из монастыря «Слез невинных», которая клгда-то спасла две жизни: жизнь той, кого сейчас называют Цирцеей, и ее ребенка.
Что бы там ни говорили о причинах, побудивших холодную красавицу и слишком разборчивого принца соединить свои судьбы, все они все они были немножко правы и немножко не правы. Конечно, принцу нужна была рядом с ним стерва, и девушки аристократки были для него слишком хорошо воспитаны. Конечно, Цирцее надоело покорять сердца простых смертных, и только принц сумел добиться от нее взаимности. Но только... Сплетники забывают о том, что любовь сметает все преграды со своего пути.
И, конечно же, никто не удивился тому, как радушно Цирцею приняли в герцогскую семью. У нее было такое огромное приданное, а лишние деньги еще никому не мешали. Но вообще-то... В монастыре Цирцее дали не только несметное богатство, но и умение всегда оставаться настоящей леди.