Ее звали Цирцеей, должно быть, потому, что она могла бы любого мужчину превратить в животное, лишь посмотрев на него, обдав его сияньем нечеловечески ярких, и, одновременно, таких темных глаз, призывно взмахнув ресницами, и тут же отвернувшись с явным безразличием.
Ни один мужчина не мог устоять перед светом этого чарующего взгляда. Они глазели на ее ладную фигуру, обтянутую черным бархатом, и набирались храбрости, чтобы сказать ей несколько слов, в надежде получить благосклонный кивок, хоть на мгновение привлечь ее внимание, а уж вызвать на ее губах улыбку – это было бы настоящим счастьем.
Были и другие мужчины, те, что не верили в силу, излучаемую полуприкрытыми глазами чаровницы. Те, что подстерегали удобного момента, чтобы хлопнуть по заднице или ущипнуть за грудь, и тем самым низвести ее до уровня обычных, смертных женщин, и не поклоняться ей, а использовать ее по прямому назначению, такую недоступную и самодовольную.
Мужчинам, посмевшим хотя бы прикоснуться к ней без должного почтения, не приходилось надеяться на ее снисходительность. Одно неуловимое движение – и наглец получал точный удар коленом в пах, и еще несколько легких ударов, от которых не каждый приходил потом в себя и возвращался в их бренный мир…
А сколько их полетело с лестниц – мраморных, с позолоченными перилами и темного тона коврами (в толпе, на пути к какому-нибудь аристократическому увеселению подобраться вплотную к Цирцее было немного проще). Она никогда не ошибалась в личности оскорбителя, безошибочно находила его в толпе и никогда не оставляла оскорбление без ответа.
Глядя на ее легкую поступь, на плавные движения, нельзя было даже предположить, что эта женщина может двигаться в несколько раз быстрее, и при этом успевает измочалить своего обидчика, превратив его в потенциального клиента реанимации. До сих пор мало кто верил, что женщина может так обойтись с мужчиной. Но Цирцея могла все. Более того, у нее это получалось легко и непринужденно. Ей это нравилось.
В мире существует не так уж много мужчин, которых оставляет равнодушными совершенная красота Цирцеи. Большинство таких мужчин живет в монастырях, и никогда не покидает монастырских стен. Остальные же представители сильного пола время от времени делали отчаянные попытки завоевать сердце гордой красавицы. Не очень-то пока у них это получалось. Проще было бы склонить к сожительству Снежную Королеву.
Цирцея не тянула с выводами, и чаще всего отказ очередному кавалеру следовал молниеносно. «Не хотите ли кофе, богиня?» «Нет, кофе в это время суток - абсурд». «Может, поужинаем вместе как-нибудь, дорогая?» «Ты что, хочешь, чтобы меня стошнило при виде твоей физиономии?». «Я хочу пригласить Вас на танец» «Боюсь, ты оттопчешь мне ноги».
Некоторые мужчины принимали отказ, как неизбежное зло, и уходили, не оглянувшись, некоторые делали вид, что смирялись, но продолжали оставаться поблизости, надеясь, что она передумает, а некоторые не склонны были принимать ее отказ, и пытались идти напролом. Вот эти-то обычно падали с лестниц, получали болезненные удары в нежные части тела, наносимые без всякого сожаления, а так же любые другие трюки, демонстрирующие мужчине довольно наглядно, что эта женщина вовсе не так беззащитна, как могло бы показаться со стороны.
Все эти мужчины, имевшие должно быть, много дел с кокетками, и переставшие верить в то, что если женщина говорит «нет», то она действительно говорит «нет», рисковали не только своим здоровьем. Цирцея не давала второго шанса никому из тех, кто посмел обойтись с ней, хоть сколько-нибудь грубо. Кроме того, такие мужчины могли смело оставлять свои нынешние привычки и отправляться в монастыри, потому что ни одна достойная женщина не взглянет на мужчину, который посмел оскорбить ее божество, воплощенное выражение женственности и достоинства.
Женская дружба – это редкая по своей обманчивости вещь. Как-то получилось, что Цирцея, лишь начав появляться в обществе, повела себя, как идеал практически всех женщин, смелая, раскрепощенная, безжалостная самочка, знающая себе цену. Она заявила, что желает найти себе подходящего мужчину, чтобы взять его в мужья, но безжалостно отшивала тех, кто пытался оскорбить ее достоинство. Она не собиралась терпеть унижения, и отвечала на них с немалыми силой и пылом. В общем, Цирцея была женщиной. Настоящей. Истинной.
А еще у Цирцеи не было недостатков, присущих стервам-подругам. Она не уводила чужих женихов, и вообще, держалась с представителями сильного пола настолько холодно, насколько только позволяли условности. Цирцея была совершенна. Она была настолько прекраснее любой из женщин, что глупо было бы даже и думать составить ей конкуренцию. Она не смогла стать для женщин конкуренткой, зато смогла стать идеалом.

(продолжение следует)