Когда происходят политические события столь крупного масштаба, неизменно находятся люди, недовольные намечающимися переменами. Герцог Рэйнфилд это прекрасно понимал и демонстративно не обращал внимания на своих возможных противников. На его стороне была мощь красноречия и реальная сила оружия: большой отряд, набранный Роджером и вооруженный на деньги богатого герцогства Рэйнфилдского.
Господин мэр уже почти воочию видел на своей голове корону монарха, и его старший сын, пусть немного горячий, но зато честный и преданный молодой мужчина, будет хорошим наследником для завоеванной отцом короны.
Впрочем, герцог надеялся, что ни у кого из его будущих подданных не хватит пороха выступить против мэра Форвард-Сити... Его противникам, в отличие от Роджера, сложно будет набрать хоть сколько-нибудь боеспособную армию. Простые жители острова не задумывались о власти императора, которого здесь не видели веками, а вот Рэйнфилд нравился им, производил впечатление щедрого и понимающего чужие нужды властелина. Если дойдет до междуусобицы, чернь поддержит его, своего мэра, и никого иного.
Из знати также лишь немногие твердо и горячо стояли за императорскую власть. Государь, казалось, позабыл о своей колонии, или дал ей слишком много воли (о чем и пожалеет впоследствии). Неужели же местный политик, герцог Рэйнфилд, позаботится о нуждах острова и островитян хуже, чем император, персонаж, ставший уже почти мифическим.
Если у людей в возрасте и средних лет сомневались и пытались думать о будущем, то молодежь, не скрываясь, стала на сторону Рэйнфилда. Для них герцог был настоящим героем, не побоявшимся бросить вызов системе, устоявшейся веками. Молодые сердца во все времена хотят перемен, и потому друзья Роджера без особых колебаний присоединились к его небольшому, но грозному воинству, и чувствовали себя на седьмом небе от осознания того, что они тоже творят историю.
Из всех молодых аристократов наиболее холодно к проекту смены монархической династии отнесся Дерек. Как наследник одного из самых больших и богатых (наряду с Рэйнфилдским) герцогств, он был, во время своего пребывания в империи, представлен ко двору императора, и повелитель не произвел на Дерека впечатления человека, который оставит брошенный ему столь дерзкий вызов без ответа.
К несчастью, на этот раз Дерек Каревалльский оказался провидцем. В одно прекрасное, хотя и чрезмерно туманное утро к берегам острова Верных (хоть и охотно наплевавших на законного своего императора) подошел огромный флот. На флагмане было поднято знамя с личным родовым гербом императора.
Таким образом монарх заявлял о том, что оскорблено как его человеческое достоинство дворянина и властелина, так и достоинство его семьи, принявшей под протекторат мятежный ныне островок.
Сопротивление наскоро собранной армии герцога и самозванного нового монарха острова Верных Рэйнфилда было подавлено грамотно и в самые короткие сроки, какие только мог представить себе император. Он не церемонился с мятежниками, ибо, отвергнув его руку, они перестали быть его добрыми подданными, и лишились его расположения.
Войско императора прошло по острову Верных победным маршем, неся смерть и разрушение. Монарх предпочел сначала наводнить остров ужасом, а уж потом казнить и миловать. Даже когда сопротивление армии мятежников было сломлено, государь не остановился на этом. Больше здесь никто и никогда не посмеет проявлять неповиновение повелителю и его империи.
Мятежный мэр и вся его семья были схвачены, так же, как и ближайшие сторонники преступного герцога. Ареста и казни из близких к семье Рэйнфилдов избежали только Дерек и его семья. Герцог Каревалл не участвовал в волнениях, он занял нейтральную позицию и выжидал, чем закончится Рэйнфилдская авантюра. Дерек присутствовал на казни семьи мятежного герцога и слышал приказ императора о том, что замок Рэйнфилд должен быть срыт с лица земли и память об этой семье и этом герцогстве должна быть уничтожена в сердцах людей. Дереку не дали попрощаться с Роджером перед казнью.
Уже после того, как император посчитал карательную акцию законченной, он добровольно-принудительно собрал лояльных (оставшихся в живых) своих подданных на этом острове, чтобы показать им, что его гнев утих и теперь их монарх начинает становиться благосклонным. Прогуливаясь среди приглашенных, почтительно шарахающихся от своего строгого императора, он подошел к Дереку и осторожно тронул его за локоть:
- Не хочешь со мной побеседовать?
Дерек заметно содрогнулся, но тут же попытался натянуть на лицо улыбку и поклонился:
- Почту за честь, Ваше императорское величество.
- Сомневаюсь. Я вижу - ты не рад, что я выделил тебя из толпы. Почему?
- Никто не захочет быть фаворитом тирана... - Резко ответил Дерек, и удивленно воззрился на улыбку, проступившую на губах императора.
- Я не тиран. Я просто погасил мятеж в своей колонии, и при этом постарался обойтись наименьшим числом жертв.
- И этих было вполне достаточно. - Вздохнул Дерек. Император вгляделся в его глаза:
- Я казнил кого-то, кто был тебе очень дорог, да, Дерек? И за это ты меня никогда не простишь? Но ты будешь моим верным подданным, потому что я - твой император? Я хоть что-нибудь угадал? Ну, отвечай! - Последние слова государя прозвучали так требовательно, так по-императорски, что Дерек не мог не ответить:
- Да, Ваше императорское величество. Вы достаточно мудры для того, чтобы читать в душах людей. Мы не сможем подружиться, я никогда не полюблю Вас, но я буду верным, как и весь этот остров теперь. Не сомневайтесь во мне.
Император согласно закивал, и на его суровом, неласковом лице засветилась улыбка, которую при желании можно было бы назвать даже нежной:
- Я прекрасно обхожусь без любви своих подданных. Мне достаточно верности и почитания, друг мой. В целом же я доволен нашим разговором.
Дерек растерянно улыбнулся в ответ и поклонился своему государю. Когда он снова принял вертикальное положение, император уже удалялся прочь, ласково глядя на почтительно шарахающихся от него подданных.