(окончание)

35
Последним ударом для Евгения стала последняя же попытка Медеи вызвать в нем хоть какое-то чувство. Если не любовь. То хотя бы больную, жгучую ревность. Она пыталась держаться, чтобы оставаться собой хотя бы на время черной мессы и других ритуальных мероприятий. В которых принимала участие уже не потому, что хотела служить своему повелителю, а просто по инерции, потому, что так нужно. Однажды после мессы к Медее подошел Паук. Сегодня он слишком внимательно и слишком пристально наблюдал за ней.
Паук предложил свою помощь, и Медея приняла ее. Этого человека она не только уважала, но и слегка побаивалась. Сейчас он был одним из сильнейших в секте, и вид его восточной физиономии вызывал в соратниках чувства почтения, благоговения и ужаса. С тех пор, как Паук убил своего друга ради спокойствия женщины, находящейся под покровительством Сатаны, его сердце превратилось в кусок льда, и отдано было во власть Мирового Холода Зла. И теперь Паук не помедлил помочь Медее не потому, что был влюблен в нее, как большинство молодых сатанистов, влюбленных в Дею страстно и безответно, но потому лишь, что она была сильнее него, и ее сила приказывала.
Если бы Медея была с кем-то другим, Евгений лишь равнодушно отвернулся бы, но о Пауке он был наслышан, и этот юноша с глазами Демона и без сердца продавший душу Сатане, не внушал ему радужных мыслей. Они были так веселы, Медея так нежно взирала на Паука, как никогда прежде ни на кого. Евгений наблюдал за этой парой, стиснув зубы и стараясь не выказать своих чувств. На этот раз Медея, кажется, не шутила. И этот ее выбор стал подобен удару. Это было очень больно, и этого Евгений пережить был уже просто не в состоянии.

36
Звонок прозвучал пугающе громко, тревожно. Медея поспешила к двери, сердце почему-то сдавило, как тисками. Кто это, почему она так взволнована? Это не случайно.
Медея открыла дверь. Перед ней стоял Шура. Он пытался отдышаться, видимо, очень торопился к ней. Медея сразу поняла, что он чем-то взволнован и напуган:
- Что случилось?
- Медея… Женя…
- Ну, говори, говори же…
- Пытался покончить с собой!
Мгновение Медея стояла, ничего не понимая, потом до нее дошел смысл сказанного Шурой. Она спросила тревожно:
- И как он?
- В порядке. Знаешь, говорят, что когда его нашли, он был без сознания, с перерезанными венами.
- Кретин! Как он мог!
- Погоди… На полу – лужа крови, а на запястьях – синяки, словно ему вены чем-то перетянули, чтобы кровь не бежала.
- И она не бежала?
- Нет. Он в больнице, недавно пришел в себя.
- Ну, что же… Это уже хорошо.
- И, Медея, он хочет видеть тебя. Он меня очень просил, чтобы я сходил к тебе. Говорил, что ты можешь не захотеть пойти. Чтобы я тебя уговорил. Ты должна пойти, Дея, обязательно должна!
Медея горько рассмеялась, вспомнив их последнюю встречу. Она, вроде бы, должна гордость свою проявить. Но какая может быть гордость, когда любимый человек пытался покончить с собой? Какая? Ведь она же любит его, он каждую ночь ей снится!
- Да, Шура. Я пойду. Можно прямо сейчас?
- Да, Дея.
Медея быстро собралась. Был уже вечер, но это ее совсем не волновало.
- Возьмем такси, Шура?
- Да, лучше всего. Ты пойдешь одна?
- Да. Дима мне сегодня не нужен, если ты о нем.
- А как ты потом поедешь домой?
- Я думаю, ты меня проводишь? Если все пойдет так, как я рассчитываю, то, когда мы уйдем из больницы, будет уже глубокая ночь. А, может быть… Ладно, на месте разберемся.
- Хорошо, но как мы пройдем к Евгению в такое время?
- Сделаешь так, как я скажу, и все будет в порядке. И будет хорошо, если ты воздержишься от вопросов. Поторопимся.
- Да, поторопимся.
Уже скоро они были у больницы. Медея кивнула Шуре и быстро пошла к двери больницы. У входа остановилась, проделала ритуальные движения, произнесла несколько слов на итальянском языке (именно этот язык она выбрала для своих колдовских заклинаний). Прошептала Шуре:
- Не вздумай перекреститься. Пойдем. Старайся не шуметь.
- Хорошо.
Они прошли, и никто их не остановил. Заклинание невидимости сработало безупречно. Шура шел чуть впереди, он знал, где находится Евгений.
Скрипнула дверь. Евгений поднял голову. Медея произнесла контрзаклинание, уничтожающее невидимость, и вот, они с Шурой проявились на пороге палаты. Евгений удивленно смотрит на них, не понимая, каким образом они появились.
- Здравствуй, Женя.
- Привет. Дея, я хотел бы поговорить с тобой.
- Хорошо. Шура, может, ты пойдешь?
- А как же ты?
- Я? Найдешь здесь телефон Димы, позвонишь ему, скажешь, чтобы он подъехал за мной на машине. Хорошо?
- Как скажешь.
Шура взял записную книжку и вышел. Медея закрыла дверь, подошла к кровати, на которой лежал Женя, уселась на край:
- Ну, вот, ты опять в больнице, и я опять пришла к тебе. Надеюсь, на этот раз ты не станешь меня прогонять?
- Нет. Мне нужно с тобой поговорить.
- Я тебя слушаю.
- Дея, если бы ты знала, как мне было больно без тебя… Если бы ты знала это…
- Что мешало тебе просто подойти и сказать? Ненависть? Страх? Гордость?
- Гордость.
- Ну, хорошо, как получилось, что ты решил покончить с собой? Ты, которому суждена прекраснейшая из судеб, судьба служить самому Князю Тьмы.
- Дея, я не думаю о том, что я кому-то должен служить, и что моя судьба – прекрасна. Пусть даже я оборотень, что же… Но ты была так независима, так спокойна. Ты смеялась. Тебе было все равно. Ты пообещала, что никогда первой не подойдешь ко мне. И ты наверняка сдержала бы свое обещание. А я подойти не мог.
- Так это ты из-за меня?
- Да. Дея, прости меня. Я не знал, что ты будешь так мне нужна, Дея!
Медея плакала. Она не боялась, что Женя увидит ее слезы. Теперь уже все равно. Через столько времени, кажется, она победила. Но как дорого далась ей эта победа!
- Дурачок… Как я страдала из-за тебя, если бы ты знал! Обещала не подходить первой… Я готова была убить тебя, когда видела тебя с другими девицами. Я ненавидела даже того, кто взял нас под свое покровительство, за то, что он свел нас, но не дал нам счастья.
- Дея, я действительно решил, что легче всего будет покончить с собой. Вены перерезал не задумываясь. В ушах загудело. Мне на мгновение стало жаль себя, жизни. Сделать уже ничего не мог. В глазах стало темно, а потом я увидел тяжелые ворота. А рядом с ними – двоих людей. Очень красивых, в черном. Они открыли эти ворота передо мной. За ними был зал. Освещенный ярко-ярко. У дальней стены – трон. На нем восседал… Не человек. Он был прекрасен. Я не могу его описать. У него не было недостатков. Он увидел меня. улыбнулся… И мне стало так хорошо… И он заговорил. Голос его был такой ласковый: «А, ты пожаловал ко мне? Очень мило. Только заканчивать жизнь в самом начале из-за несчастной любви – глупо. Особенно тебе. Ведь она любит тебя. Если я сейчас приму тебя, за тобой последует и она. Такие слуги, как ты и она, мне нужны на Земле физической, живые. Так что тебе придется вернуться. Я запрещаю Смерти трогать тебя. Придете ко мне вдвоем. Когда я позову. А я позову скоро. А теперь отправляйся назад. Назад!» Вспыхнул ослепительный свет. А потом я очнулся. Здесь. Попросил Шуру привести тебя.
- Ты счастливый. Ты видел самого Сатану.
- Ты уверена. Что это был Сатана?
- Его все видят по-разному. Это мог быть и один из мелких бесов. Но вряд ли.
- А правда, что ты пошла бы за мной?
- Кто знает… Может, и нет. Отец бы мне не позволил. Я – будущая жрица сатанистской секты. Отец воспитал меня так, чтобы я его слушалась безоговорочно.
- Значит, тот, кого я видел, меня обманул? – В глазах Евгения недоумение. Медея улыбнулась:
- Ну… Не зря же Он зовется Лукавым. Обманув Адама и Еву, он получил власть над всеми людьми.
- Да, хорош же наш хозяин!
- Бог не лучше. Он тоже обманул Сатану, подсунул ему вместо обычного человека, бренного и слабого, своего сына. Вообще довольно странная получилась божественная семейка. Отец – садист, который так спокойно смотрит на мучения сына, мать – вечная девственница, что, впрочем, не помешало ей забеременеть и родить божественного сыночка. А сынок – мазохист, который просто упивается своими страданиями. Так можем ли мы в чем-то винить пострадавшего без вины Сатану?
- Нет. И мы не будем. Как я люблю тебя, Дея!
- И я тебя… Кажется, очень люблю.
Она обняла его сзади за плечи, прошептала:
- Ну, что скажешь?
- Гаже судьбу трудно придумать, Дея. Ты – ведьма, я – оборотень…
- Белый барс с шелковистой шерстью… Я обожаю тебя!
- Дея… Ты же не любила меня. Зачем я тебе? – В его голосе тоска, и, кажется, страх. Страх чего? Падения? Плена? Отчаянного желания любви? Медея не могла этого понять. Она видела только изумрудный блеск его глаз, и чувствовала, как его воля подчиняется ее воле. Он не сможет отвести от нее взгляд. От ее лица, от ее обжигающих глаз и нежной улыбки. Их руки сомкнулись, и Медея, коснувшись губами его щеки, прошептала тихо, едва слышно:
- Ты передо мной не устоишь!

37
Теперь Евгений и Медея все время были вместе. Вместе гуляли, вместе служили черные мессы, вместе провожали закат и встречали рассвет. На левой руке у Медеи и Евгения – обручальные кольца. Золотой оборотень наконец-то окольцован. Нет, официально они не были женаты, да это и не было им нужно. Они были повенчаны более великой силой – властью Сатаны.
В лунные ночи Евгений преображался, и тогда девушка и белоснежный барс беспрепятственно бродили по улицам. Евгений обычно не помнил, что было в такие ночи. Он отлично понимал, что он сможет убить, безжалостно и жестоко, если ему прикажет инстинкт. Убить кого угодно.
Он не боялся этого. Служа Сатане, невозможно остаться чистым. Сатана пробудил звериные гены, дремавшие в крови их семейства ни одно поколение. Сейчас Евгений был с любимой девушкой, и был счастлив любовью, а вскоре их должен был позвать тот, кто управлял ими и покровительствовал им: сам Сатана. Они уже знали, что у них есть свои демоны-хранители. И только один вопрос волновал Евгения: каким Сатана предстанет перед ним. Ведь разные люди видели его по-разному, и не всегда Его облик был приятен. Медея относилась к этому проще, спокойнее. И, кажется, молодая ведьма знала ответ на вопрос Евгения:
- Понимаешь, Он появляется таким, каким Его считают. Если к Нему плохо относятся, Он и появляется страшным, наводящим ужас. А мне кажется, что Он прекрасен, потому что Он по-своему совершенен. И Творец. Хоть и Лукавый. Без совести, без эмоций. Просто все знает, и не строит иллюзий. Потому, что живет вечно. Вот он, идеал, перед нами, и, может быть, именно к этому идеалу нам нужно стремиться?
Евгений, пожалуй, был согласен с Медеей. Разве в полнолуние не становился он безжалостным и свирепым хищником, способным на все? в этом виноваты луна, гены и Сатана, который каким-то образом сумел эти гены оживить. А еще отец, проклявший его из-за смерти матери. Но у Евгения есть любовь, которую тоже дал ему сатана, есть отвага, сила и вера, а так же – желание служить Тому, кто вернул его из небытия. Так есть ли толк обсуждать, хорош или плох твой хозяин, если все равно до смерти будешь служить ему с величайшим рвением? Нужно просто подчиняться своей судьбе. Что Евгений и сделал.

38
И вот, настал день, когда Медею и Евгения позвали. Их путешествие должно было начаться в полночь. В предыдущую ночь они увидели один и тот же сон. Звезды, среди них – трон из какого-то черного камня, а на нем – мужчина в черной одежде, блистающей рубинами, как звездами. Нет, это был не человек, он не мог быть человеком. Он возвышался среди звезд, и понятно становилось, как он прекрасен. Кто придумал, что Сатана обитает под землей?
О, нет, он живет среди звезд, зажигает и гасит их по своему желанию. Он велик, и ничто не сможет заслонить его красоту и величие. Его венец блистал рубинами, а венчала его звезда, настоящая, сияющая багряным светом. Он сказал негромко и ласково: «Приходите. Будущая ночь – ваша. Моя звезда укажет вам дорогу. Идите за ней. Я жду вас! Удачи вам, дети мои!».
Евгений и Медея поняли и повиновались. Они дождались ночи, и пошли за звездой, сияющей рубиновым светом звездой Сатаны.
Они шли, взявшись за руки, звезды освещали им путь, тьма проложила дорогу. Ни на мгновение разомкнули они рук, ни на мгновение не отвели взгляда от той далекой звезды, что служила им ориентиром. Земля и небо слились и перемешались, звезды танцевали медленный, задумчивый менуэт. И только звезда, к которой они стремились, была незыблема. Медея и Евгений знали, что будет, когда они дойдут до этой звезды.
Будет замок из черного камня и массивные серебряные ворота, которые распахнутся перед ними. Будут двое существ в черном, прекрасные тою неземною красотой, что нельзя описать: их личные демоны-хранители. Они возьмут Медею и Евгения за руки и подведут к тому, кто имеет вечную власть над всем мировым злом – к Сатане. Он встретит своих детей так, словно долго и с нетерпением ждал только их. Каждому из них он скажет заветное слово. Только одно, но оно войдет в сердце. В сердцах их навечно будет запечатлен облик их вечного господина, покровителя и учителя, первопричины и основы земного зла.
А потом будет музыка, и они будут танцевать, и этот танец сделает их людьми самыми близкими, навек. И потом будет еще немало ночей, проведенных в этом дворце из черного камня, у трона великого Сатаны. Будут танцы, и будут черные мессы. Будет зло, слезы и кровь, боль и ненависть. Но эту ночь, первую, они никогда не забудут, потому что именно эта ночь решила все для них, раз и навсегда. Теперь они стали друг другу самыми близкими людьми. Ее звали Медея. Его звали Евгений.