(продолжение)

20
Вспоминая потом о сеансе гипноза, Дея от души смеялась над ролью, в которой она там предстала. Этот нелепый подвесок, эти смешные, хотя и выверенные до словечка приказы… Отдать приказ можно было мысленно, даже не вводя Данила в глубокий гипнотический транс, а просто заворожив словами. Она умела это делать. У Медеи был хороший учитель, под чьим руководством она осваивала искусство гипноза, и Медея искренне восхищалась им и его искусством, пока он не повернул свое искусство против нее. Тогда его пришлось убить.
Как-то Детонатор показывал Медее свое искусство на человеке. Это был какой-то малознакомый приятель, юный мальчишка, белокурый и с веселым нравом, таким же веселым, как и его глаза. Он даже не заметил, что его собираются ввести в транс, а Медея имела возможность наблюдать, как работает мастер. Она запомнила и ощущение блаженства, когда наблюдала за Детонатором, и страх на лице мальчика (кто знает, что он увидел в этом коротком сне, навеянном мастером гипнотических грез).
Этот сон оказался вечным. Детонатор не то не смог, не то не захотел вывести мальчика из транса, а когда за дело взялась Медея – было уже поздно. Говорили, что у мальчика было слабое сердце, и оно не выдержало. Да и действительно, кто знает, что показал мальчишке Детонатор в том гипнотическом сне?
И вот, теперь Дея, имея огромные навыки, пользуется дедовскими методами, чтобы ввести какую-то простейшую программу. Если бы она не хотела испытать все методы в сравнении, – это было бы странно. Однако теперь что говорить. Дело сделано. Хорошо ли, плохо ли, но человек запрограммирован и выполнит приказ. Главное – он выполнит приказ.

21
Немало времени прошло, прежде чем Данил вспомнил приказание Медеи. Она не мучилась сожалениями, не переживала. В сущности, ей было все равно, что будет. Ее мир полон зла и жестокости, и то, что она тоже внесет в мир свою долю зла, – ничего не изменит. Однажды случилось так, что в ночи прогремело два выстрела, и белокурый молодой человек упал бездыханным. Смерть наступила мгновенно. Рядом с ним обнаружили орудие убийства. Ни отпечатков пальцев, ни следов убийцы.
Все это рассказал Медее позвонивший по телефону Александр. Он был растерян, расстроен и, кажется, совсем убит горем. Они были хорошими друзьями с Алексеем. Но лучшим другом Леши был Женя. Что же теперь происходит с ним, если Шура настолько расстроен? Каковы бы ни были планы Медеи, она не может теперь оставить Евгения одного. Да, она должна быть гордой, холодной и жестокой. Но ведь сейчас ее другу плохо. Кто знает, может быть, как раз сейчас он нуждается в ней. Она же человек. У нее тоже есть чувства, пусть она и ведьма.
Именно поэтому Медея помчалась к Евгению, как только ей позвонил Шура. О смерти Алексея Медея узнала раньше, Дима ей сообщил, но растерянность и тревогу, а так же боль от воображаемой потери разыграла искусно.
Евгений не плакал, не бился в истерике. Он был спокойный, притихший какой-то. А в глазах – такое горе, такая боль, что Медея, заглянув в эти глаза, испуганно отпрянула. Что будет, если Евгений когда-то узнает, кто был виноват в смерти его лучшего друга? Медея молча обняла Евгения. Он не оттолкнул ее, не отстранился. Сейчас их объединяло общее горе, виной которого была Медея.

22
Медея уже давно научилась быть жестокой, но скрывать свои чувства. С детства ей внушали, что она выше остальных людей. Единственные, кто достоин его внимания – сатанисты, братья по вере. А остальные – что? С ними можно сделать все, что угодно. Хочешь, - убей, хочешь, – пощади. Ни тревоги, ни жалости.
Медея часто видела, как жесток к чужим ее отец. Свой клан он оберегал, и был со своей паствой даже по-своему ласков. Суровым был ее отец, суровым и жестоким даже с дочерью порой, и Дея училась быть такой же. Она могла быть и суровой, и жестокой, а плакала порой потому, что слабая девушка, и слезы – одно из орудий слабых.
Медея и теперь была холодно-спокойной, не выдавала чувства. Собственно говоря, ее дело – приручить Евгения, а каким способом она этого добьется, – никого не интересует. Вот Дея и старается быть такой, какой ей быть нельзя. Разве принцесса похожа на служанку? Разве луна похожа на лампу? Разве рубин не отличается от стеклянной подделки? Той, что посвящена злу, почти невозможно творить добро.

23
Прошло время, боль от потери приутихла, хоть и не прошла совсем. Медея постоянно была рядом с Евгением. За все время она не пролила ни одной слезы по Алексею. Ей казалось, что Алексей, что не такая уж большая потеря. Но, конечно, делиться своими мыслями Медея ни с кем не спешила. Время шло, они продолжали встречаться с Евгением, забыли прежние раздоры и недоразумения, их отношения стали доверительней и проще.
Евгений рассказал Медее о том, как встречался с одной девушкой. Просто потому, что чувствовал – Медее это не понравится. Получилось так, что Мария вняла просьбе Медеи, оставила Евгения и стала встречаться с Сержем, братом Димы. Может быть, тогда Евгений начал понимать, что для Медеи их отношения значили намного больше, чем можно решить с первого взгляда.
Никакого намека на чувство, которое было бы сильней, чем дружба, в Евгении Медея не замечала. Он был добрый, заботливый, веселый. Но относился к Медее исключительно как к другу. Медея ничего не могла с этим сделать, ведь тогда снова рисковала бы его расположением. Выход нашелся сам по себе, и, как всегда, случайно.
Случилось так, что, решив навестить Медею, однажды отец пришел не один. Медея с улыбкой поднялась навстречу молодому человеку, который пришел вместе с ее отцом. Это был очень милый мужчина. Светловолосый, стрижка типа «площадка», голубые глаза, приятная улыбка. Серьга в ухе, маленькая серебряная серьга, придавала ему особый шарм, а узкие светлые джинсы позволяли оценить его достоинства, как мужчины. Вячеслав представил дочери нового знакомого:
- Знакомься, это Макс. Он имел дело с твоим строптивым барсом. Может быть, вдвоем вам будет легче усмирить его.
- Я рада тебе, Макс. Ты как-то связан с отцом?
- О, я преклоняюсь перед мощью нашего Черного Властелина!
- Вот и отлично. Мы с тобой обо всем договоримся, я думаю. Чем ты занимаешься?
- Я музыкант.
- Музыкант? Это чудесно. Один из музыкантов однажды слегка осложнил личную жизнь Евгения… По моей просьбе. А ты милый… - Произнесла она задумчиво, вызывающе рассматривая гостя. Тот, кажется, немного смутился, ответил с усмешкой:
- Спасибо.
- Не буду вам мешать! – Колдун, прекрасно понимает, что у дочери на уме, а потому уходит.
- Итак, Макс… Я хочу узнать, как ко мне относится Евгений теперь. Вы друзья?
- Может быть. У нас хорошие отношения.
- Ты встретишь нас, когда мы будем вместе. Поздороваешься и с ним и со мной. А потом, в мое отсутствие, разумеется, поделишься тем, какова я в постели.
- И чего ты хочешь этим добиться?
- Ну, может быть – ревность, а, может быть – любопытство. И, потом, скоро Женя узнает свое предназначение. Я боюсь, что-то может пойти не так. Я за него тревожусь.
Макс улыбнулся:
- Мне все ясно, кроме одного.
- Что же тебе не ясно, дорогой? – Нахмурилась Медея.
- Твой план гениально прост. Но я совсем не представляю себе, что сказать о тебе Евгению.
- А… Проблема только в этом?
- Ну да.
- Тогда так… Пожалуй, я оставлю у тебя незабываемые воспоминания обо мне, мой хороший.
Ее руки нежны, ее глаза зовут. Кто может устоять перед ней? Кто может сопротивляться ее силе? Кто, кроме Евгения?

(продолжение следует)