Пролог
Ночь была грозна, и выла, как волчица, когда ему предстояло появиться на свет. Его мать была сильной, крепкой и здоровой женщиной, она ждала своего первенца с радостью. Даже боль этой радости заглушить не могла. Она очень хотела ребенка. У нее должен был родиться сын.
Где-то, в полутемной комнатенке, проклинала все на свете молодая и красивая женщина. Рядом с ней не было никого, только старая повитуха. Которая будет молчать о том, что эта женщина родила. Ее ребенка за очень высокую цену купят бездетные супруги.
Где-то, в глубине земли, в том месте, которое называют миром тьмы, страной мертвых, Аидом или просто адом, хохотал мрачным смехом хозяин этого проклятого места, первый из ангелов бездны, падший ангел. Сегодня два разных человека прокляли новорожденных детей, и тем самым обрекли их на служение ему, князю тьмы. Люцифер уже решил, что он сделает с этим щедрым подарком. Мальчик, когда вырастет, станет оборотнем, снежным барсом со светлой пятнистой шкурой и мягкой поступью, а девочка – самой лучшей ведьмой из тех, кто занимался этим ремеслом во все времена.

1
Медея видела его шесть лет назад. Тогда он был милым золотоволосым мальчиком с доброй улыбкой и зелеными глазами. Теперь же он превратился в настоящего эльфа. Только вообразите себе: довольно высокий, русоволосый парень, с широкими плечами, чуть полноватый, но очень милый. А главное… Главное – это внимательные, пристальные глаза зеленого цвета и открытая улыбка, добрая, нежная и светлая. Светлая! Сама Медея, конечно, тоже сильно изменилась. Обжигающий горящий взгляд. Глаза глубокие, карие, с чуть зеленоватым отливом, казалось, были главной принадлежностью ее лица.
А вообще-то всякий, кто увидал Медею, сказал бы, что она замечательно красива: тонкие черные брови, длинные черные ресницы, нос с чуть заметной горбинкой, правильной формы красивые губы. Фигура, что называется, идеальная, позволяющая носить юбки любой длины и любого фасона. Ей все шло необыкновенно. Но больше всего – черный цвет. Чаще всего Медея и ходила в черном, так приучил ее отец. Папа и сейчас еще выглядел молодо, одевался красиво и стильно, и если где-то появлялся с Медеей, их трудно было принять за отца и дочь. Сейчас отец порывисто схватил руку дочери и указал на русоволосого парня:
- Взгляни туда.
- Я уже обратила на него внимание, отец.
- Так вот, этот юноша скоро поймет свою судьбу. Мало того… Он познает свою вторую сущность и поймет, кому ему суждено служить. Если он примет Сатану всем сердцем – что же, будет у Сатаны могучий слуга. Если нет, – будет со своим даром до конца жизни мучиться.
- Хорошо, я поняла, отец… Что я должна сделать?
- Вы оба будете служить одному богу, черному властелину зла, величайшему богу на этой земле. Может быть, в нем ты найдешь свою судьбу…
- Отец, ты же знаешь, что я далеко не святая невинность.
- Да, дочь. Но это – твое первое серьезное задание. Ты должна окрутить этого парня. Чего бы тебе это ни стоило. Можешь использовать все свои знания, все, чему я тебя учил все эти годы.
- Хорошо, отец, я все сделаю во имя черного владыки! – Медея пристально смотрела на юношу. Что же, она не маленькая. Она очаровательна, она нежна и искушена в любви. Что еще нужно юноше в восемнадцать лет? Если бы Медея знала Евгения хоть чуть-чуть, она не была бы так уверена в себе и горда своими познаниями.

2
Женщина избавилась от долгой изнурительной боли и неожиданно поняла, как она слаба. Все свои силы она отдала своему ребенку, чтобы помочь ему появиться на свет, а теперь, кажется, кому-то там, на небе, угодно, чтобы жил только один из них. Что же, она не в обиде. Она дала сыну жизнь, так пусть он живет, а ее душа вознесется и будет оберегать его. Ее милый муж сумеет позаботиться о сыне, даст ему любовь и ласку, которые не сможет дать она, его мать. Кажется, она забылась коротким сном, разбудил ее шепот.
- Любимая!
Она открыла глаза. Ее муж стоял на коленях у кровати, сжимая в своих сильных руках ее руку.
- Милый мой… У нас… Родился сын. Я не проживу долго. Но ты обещай… Заботиться о нем…
Он испуганно вглядывался в ее черты, измученные тяжелыми родами, голос его был ласков:
- Нет, о чем ты говоришь, любимая! Ты справишься, будешь жить, и мы вдвоем будем растить нашего малыша.
Голос ее был слаб, она чувствовала, как подбирается к ней старуха с косой, все ближе и ближе. Она знала, что жить ей осталось совсем немного. Совсем мало времени, чтобы попрощаться с любимым.
- Любимый, прошу тебя… Когда я уйду… Заботься о сыне!
И столько боли было в голосе женщины, что ее муж почему-то испугался, и начал успокаивать ее (да и самого себя тоже):
- Что ты, дорогая, не время думать о смерти. Ты выздоровеешь.
- Теперь… Нет уже… Я… Ухожу далеко…
- Нет, ты не уйдешь, не покинешь меня!
На глазах у него были слезы, он сжимал ее руку, не замечая, что делает ей больно. Она прикрыла его ладонь другой рукой, и, собрав последние силы, прошептала:
- Назови… Сына Евгением… Заботься о нем. Прощай!
Она откинулась на подушки. На губах у нее застыла улыбка, а душа ее в это время уже летела к небесам, чтобы там познать вечное блаженство. А ее муж, увидев, что его возлюбленная покинула его, словно бы потерял разум. Он не поднялся с колен, он поднял к небу залитое слезами лицо, и прокричал с яростью, обращаясь, по-видимому, к Богу, что забрал к себе его любимую:
- Я ненавижу тебя, слышишь, ненавижу! Я ненавижу и проклинаю ребенка, которому она дала жизнь! Он убил ее… Проклинаю! Проклинаю!
За окном сверкнула молния, бросив отблеск на искаженные яростью черты. Сатана принял проклятого ребенка под свое черное покровительство.
(продолжение следует)