- "Вовочка, когда тебе дадут конфетку, что нужно сказать?"
- "Дай еще!"
Вовочке просто невдомек, как может быть иначе. Спроси его, малыша, о причине, спроси, почему он считает, что нужно ему дать конфетку, - так он и вопроса не поймет. Как это почему? Ведь он хочет ее, она ведь такая сладкая!
Пока что его желание, непосредственное и чистое, не трудится над обоснованием своего права на существование. Но пройдет время, и придется ему, бедняжке, каждое желание свое обосновывать и оправдывать чем-то. Зачем? - неизвестно, но - так надо. Все вокруг устроено так, что не дают, пока не объяснишь, почему ты считаешь вдруг, что тебе это положено.
И вот, сначала для них, для окружающих, затем уж и для себя самого, внутри, начинает он все объяснять, а дальше, с погружением в пучины воспитания и воспитанности, окружающих условий и условностей, чувствует некую обязанность, а затем и внутреннюю необходимость объяснять и обосновывать любое свое желание и внутреннее движение и даже саму необходимость их обоснования. Все должно быть благопристойно.
И все же давит на него вся эта взваленная ему на его несильные плечи, а затем кровь и плоть его проникшая обязанность, - неосознанно, правда, давит, как атмосферный столб, как гравитация неусыпная. Но при всем при том и не мечтает бывший вовочка освободиться от этого, потому что не обоснованное должным образом взятие, потребление выглядит теперь уж и для него самого настолько -фи! варварски, нецивилизованно, что так и называется: "проявление первобытных инстинктов". И слабо ему теперь уж даже и осознать это.
Потому-то сила, уважаемая всеми госпожа Сила, которой нет необходимости спрашивать, - а можно ли, извините, взять? - так и притягивает его взгляд и сердце .Всем видом своим напоминает она ему, бедняжке человеку, о несбыточной возможности освободиться от тягостной этой обязанности, ставшей уже второй натурой, - объяснять всем вокруг и себе самому, почему он чего-то хочет, и почему это он имеет право на получение этого «чего-то». Напоминает о сладкой возможности брать конфетку, когда захочется,
Это же радует сердце и глядящего на ребенка взрослого, - свободное, вольно дышащее желание и искреннее, без тени сомнения, получение наслаждений. Невинный эгоизм. Еще безоблачный, незатурканый, никому ничем не обязанный.