Ну вот, поздравьте меня: я отработала свой первый рабочий день.
После него у меня осталось странное впечатление: три часа, проведенные мной на кладбище я знакомилась с ведением документации! Работа на самом деле не слишком сложная, мне хватило десяти минут, чтобы запомнить свои обязанности. Все, что мне полагалось делать – заполнять огромную книгу, выписывая в нее сведения из нескольких документов. Хотя не скажу, что они обычные: свидетельства о смерти, расписка о получении урны...
С одной стороны вроде бы скучно: ну что за интерес возиться с бумажками? Однако… Может быть я и не права, но за этими цифрами мне чудились легкие силуэты: умершие симы. Нет, не такие призраки, как Дешон, их на самом деле не было, просто мое воображение пыталось создать образ того, кому выдавались свидетельства о смерти, где лишь сухие даты указывали на то, сколько прожил сим. Внешний вид урны или надгробия добавляли в эту картину свои штрихи: был ли умерший богат, внес ли важный вклад в жизнь общества. Фамилия, кому было отдано свидетельство, подсказывала, была ли у умершего семья. Я гадала, кто прощается с родственником: может быть жена? Или дочь? А может быть внук или внучка.
Так из крохотных крупиц информации складывалась очень схематичная, но все-таки объемная картина жизни того, кто коротко, лишь в двух-трех строчках, будет упомянут на страницах этих толстенных книг. Жаль, что на надгробиях не принято изображать лица – мне бы очень хотелось увидеть, как эти симы выглядели при жизни.
Вся эта работа, хотя и была приправлена чувством скорби – ведь все они уже оставили наш мир – почему-то меня успокаивала. Мне даже стало легче думать о том бедном ремонтнике, который умер у нас на кухне. Казалось, что своей работой я сохраняю память о тех, кто прошел свой жизненный путь, придаю их жизни последний смысл.
Начальник сказал, что десятки и сотни таких же книг уже лежат глубоко под землей, в секретном хранилище, однако доступ туда для новичков закрыт.
«Слишком опасно», - проскрипел он.
Интересно, что может быть опасным в куче старых книг?
И, хотя после работы идти по темному кладбищу к дороге было довольно неуютно – я постаралась пробежать его побыстрее, – все-таки хочу продолжать здесь работать.
Все эти мысли об умерших симах, о тайнах потустороннего мира так захватили меня, что когда я пришла и встала за мольберт, мои руки сами начали рисовать.
Они рисовали в то время как я думала, думала, думала…
Джереми не одобрил, что я пошла работать на кладбище. Он звал меня к нему в магазин, говорил, что там лучше, к ним приходят знаменитости и можно наладить полезные связи… Ну, может быть когда-нибудь я и захочу подносить знаменитостям наряды для примерки. Но точно не сейчас. А вот Джереми нравится. Он ответственный, ему начальство доверяет и теперь повысили до охранника.
А мне нравится, что у меня есть парень. Во-первых, он симпатичный. Во-вторых, не болван. В-третьих… В-третьих, он просто мой парень. Я уже не ребенок, и что лучше всего родемонстрирует статус взрослости? Только наличие взрослых отношений. И хотя я ни капли не жалею, что повзрослела, мне все-таки грустно расставаться с детством. Воспоминания о нем постепенно стираются, и мне кажется, что вместе с ними я теряю что-то важное, какую-то часть себя. Сегодня, когда я заполняла эти толстые печальные книги, у меня возникли неясные воспоминания… нет, не так: воспоминания о воспоминаниях, чувство какой-то неясной, но очень ощутимой потери. Но как можно потерять что-то и забыть?
- Что это, Кимми? – спросил меня папа, когда я закончила.
Передо мной красовался удивительно красивый и удивительно печальный цветок.
- Это цветок памяти, - сама удивившись своим словам, сказала я.
