Из энциклопедической статьи о Танахе (Священное Писание иудаизма):

"При всей, казалось бы, удаленности от человека, непостижимости для него, Единый Бог оказывается гораздо ближе человеку, чем откровенно антропоморфные языческие (шумерские, аккадские или особенно эллинские) боги, потому что Он кровно заинтересован в человеке и ищет не просто повиновения, но ответной любви и верности, обещая человеку Свою любовь и верность: "Итак, знай, что Господь, Бог твой, есть Бог, Бог верный, который хранит Завет Свой и милость к любящим Его и сохраняющим заповеди Его до тысячи родов..." (Втор 7:9). Требование взаимной верности составляет один из важнейших контрастов миру многобожия, где верность оказывается избыточной и где человек пытается склонить на свою сторону, умилостивить как можно большее количество богов, но при этом само божество, в сущности, остается холодным и равнодушным. Боги общаются в "своем" кругу и не могут окончательно ссориться из-за смертных. В Танахе же вся сила Божьей любви направлена на человека: "Господь, Бог твой, который среди тебя, есть Бог-ревнитель" (Втор 6:15). Бог-ревнитель взыскует ответной любви, без которой не может осуществиться полнота Его воли: для нарекшего Себя не Баалом ("владеющим"), но Сущим (одно из возможных прочтений Тетраграмматона) воля не может удовлетвориться полнотой обладания миром; для Него необходимо ответное движение со стороны другой воли — человеческой. Именно поэтому Он нуждается в "избранниках" — тех, кто добровольно откликнется на Его зов и примет Его заповеди. В Танахе впервые предстают отношения взаимной необходимости друг другу Бога и человека: не только Бог необходим человеку, но и человек необходим Богу и осознает свою необходимость. Отсюда проистекает основополагающая для Танаха идея Завета — Союза между Богом и человеком. Крайне важно, что инициатором Завета выступает Сам Господь, предлагая человеку свободный выбор и обещая за верность высокую награду — Обетование. Однако для того, чтобы достичь Обетования, нужно услышать зов Всевышнего и двинуться в путь, в неизвестность, преодолевая инерцию собственного существования. Так Исход, понимаемый не только как перемещение в географическом пространстве, но и как непрерывное духовное движение, как выход к новой жизни, становится материализацией Завета. Сама же идея Исхода, возможно, связана с ощущением "выхода" из растворенности языческого сознания в природном пространстве, с новой ступенью человеческого самосознания, когда человек ощутил себя личностью, "противостоящей со своей волей всему строю мирового целого" (С. С. Аверинцев)."

"С личностью Давида связано рождение мессианской идеи: согласно пророчеству Натана (Нафана; см. 2 Цар 7:16), которое разовьют дальше Исаия, Иеремия и другие "письменные" пророки (см. Пророков книги), именно из "дома Давидова" (т. е. из рода Давида) выйдет идеальный царь — Машиах [см.] (в переводе с иврита — Помазанник; в греческой трансформации — Мессия [см.]). Мессия явится в конце времен, в конце неправедной истории, чтобы свершить Высший Суд над народами земли и ввести их в Мессианскую эру — царство мира, добра и гармонии, вселенского торжества Заповедей Божьих. Мессианская идея изначально носила не узко национальный, а универсальный характер и стала исходным пунктом становления христианства: первые христиане — часть иудеев, которые сочли, что Мессия явился в облике Йешуа ѓа-Ноцри [см.] (Иисуса из Назарета; см. также Иисус Христос). Именно поэтому евангельское родословие Иисуса (см. Евангелие) возводит его происхождение к царю Давиду: только будучи "сыном Давидовым", он имеет право на звание истинного Царя Иудейского — Мессии."