Небольшой отрывок из небольшой, но хорошей книги. Сначала в цитатник положил, да путаница какая-то возникла, цитаты дублируются - пусть будет здесь.

Это они-то профессионалы опыта? Да они всю жизнь прозябали в
отупелом полусне, от нетерпения женились с бухты-барахты, наудачу мастерили
детей. В кафе, на свадьбах, на похоронах встречались с другими людьми. Время
от времени, попав в какой-нибудь водоворот, барахтались и отбивались, не
понимая, что с ними происходит. Все, что совершалось вокруг, начиналось и
кончалось вне поля их зрения: смутные продолговатые формы, события,
нагрянувшие издали, мимоходом задели их, а когда они хотели разглядеть, что
же это такое, -- все уже было кончено. И вот к сорока годам они нарекают
опытом свои мелкие пристрастия и небольшой набор пословиц и начинают
действовать, как торговые автоматы: сунешь монетку в левую щелку -- вот тебе
два-три примера из жизни в упаковке из серебряной фольги, сунешь монетку в
правую щелку -- получай ценные советы, вязнущие в зубах, как ириски.
Такой ценой я и сам мог бы оказаться для многих желанным гостем, и обо
мне говорили бы, что я Великий путешественник перед лицом Всевышнего.
Совершенно верно, мусульмане мочатся сидя, а в Индии повитухи в качестве
кровоостанавливающего используют стекло, толченое в коровьем навозе, а в
Борнео девушка во время месячных три дня и три ночи проводит на крыше своего
дома. В Венеции я видел похороны в гондолах, в Севилье -- празднование
Страстной недели, я видел Мистерии в Обераммергау. Само собой это лишь
небольшой образчик моих познаний, я мог бы, рассевшись в кресле, шутки ради
начать так:
"А слышали ли вы, дорогая мадам, что такое Йиглава? Это занятный
маленький городок в Моравии, где мне пришлось жить в 1924 году..."
И председатель суда, который на своем веку разобрал великое множество
юридических казусов, по окончании моего рассказа взял бы слово и сказал:
"Вы совершенно правы, дорогой мьсе, это так свойственно людям. Я
столкнулся с подобным случаем в начале моей карьеры. Было это в 1902 году. Я
служил помощником судьи в Лиможе..."
Только все дело в том, что эти разговоры набили мне оскомину еще в
юности. Правда, вырос я не в семье профессионалов. Но существуют ведь и
любители. Секретари, служащие, торговцы, те, кто в кафе слушают других; к
сорока годам их распирает опыт, который они не могут сбыть на сторону. По
счастью, они наплодили детей, их-то они и заставляют потреблять этот опыт,
не сходя с места. Они хотели бы внушить нам, что их прошлое не пропало
даром, что их воспоминания потихоньку сгустились, обратившись в Мудрость.
Удобное прошлое! Карманное прошлое, книжица из золотой библиотеки, полная
прописных истин. "Поверьте мне, я говорю на основании опыта, всему, что я
знаю, меня научила жизнь". Да разве Жизнь взялась бы думать за них? Все
новое они объясняют с помощью старого, а старое -- с помощью событий еще
более древних, как те историки, которые Ленина изображают русским
Робеспьером, а Робеспьера -- французским Кромвелем: в конечном счете они так
ничего и не поняли.... За их спесью угадывается угрюмая лень; замечая
только, как одна видимость сменяет другую, они зевают и думают: ничто не
ново под луною.

Жан Поль Сартр , "Тошнота"