Где-то далеко, за горами, есть такие земли, где все цветет в великом экстазе, но где ни одна капля росы не слышала о пороке.
Там трава еще не укрыта пластиковыми бутылками, там не сломаны цветы. Там не едят мясо для того, чтобы закусить им водку.
Там кровь не льется для того, чтобы согреть свою ничтожность, чтобы спрятаться от своих страхов.
Там никто не прячется от стыда, потому что там нет того, чего можно стыдиться. Когда идет дождь, там все рады! Трудно представить это, осторожно выглядывая из-за каменных стен.
Там никто не молится богу, потому что бог там повсюду. Там нет извращенцев. Как странно, там нет извращений - потому что там еще никому не взбрело в голову (и хорошо, что ни одна мошка и ни один хищник не обременен такой ментальной способностью) назвать жизнь пороком.
Там никто не собирается жить тысячу лет.
И когда на небе радуга - ее никто не изучает, никто не дает ей названия.
Никто не забирается так высоко - и даже не потому, что лень, а потому что велик груз человеческих мучений. За выдавленными улыбками не скрыть страданий и злобы на свою комичность. Пусть будет дьявол, свалим все беды на него - ум на многое способен.
Здесь далеки те горы - здесь клумбы. Здесь нет дикости, есть культура. Но здесь и нет любви. Посмотрите на этот мир культуры - где в нем сердце? Здесь, чтобы быть культурным и цивилизованным, надо быть холодным и хитрым, надо суметь ввернуться как замудренный болт в замудренную резьбу. Сжаться в комок, пролететь над жизнью, источая ядовитые выхлопы на все и на всех, и выдохнуть только за секунду до смерти - и то, если останется еще немного сил на выдох.
Недавно мне попалось хорошее описание того, как произошел человек. Это мир цивилизации, культуры и морали.
На самом верху сидит обезьяна-самец, у нее большие клыки и большая улыбка.
Немного ниже сидят те, кто, (позволю себе пооткровенничать - но если уж так и есть) лижут ему зад и заслуживают тем самым большого самцового расположения. Им достаются самые большие и вкусные куски всемирного пирога. Под ними на ветках сидят те, кто нашел себе своего такого вот самца - пусть еще далеко им обращаться напрямую к самому скалящемуся, но эти ведь у него под лапами, и значит, если им лизнуть зад, можно тоже неплохо жить. А тех обезьян, кто еще ниже, они просто толкают ногами вниз, обезьяны падают на самую землю - от них происходит человек.

Иногда природа плачет, - нет, не плачет - заходится диким воем, бешеным, отчаянным - так хищный зверь сходит с ума в клетке и начинает ходить кругами, от отчаяния, от чьей-то дикой насмешки - от этой пакостной декоративности, от того, что могло бы разрастись величественным цветущим деревом - вот у кого можно действительно поучиться и жизни, и любви! У деревьев. Они всегда дают - им ломают ветки, в них вбивают гвозди, а они только отдают все, что у них есть и ничего не требуют... могло бы... а получились только суетливые тараканы.