Есть у человека такая привычка - смотреть на себя. Одно дело - поправить волосы,
отряхнуть одежду, навести красу, что-то еще - да просто, чтобы не быть клоуном -
почему бы и не посмотреть на себя в зеркальную витрину? Но есть где-то за всем этим
жажда ощущать: "И все же я есть". Это, скорее, плохо, чем хорошо. Даже страдания...
где-то внутри у каждого живет тот, кто любит боль, хотя показать этого мазохиста
никто не осмелится. Страдания успокаивают его, они тоже дают почувствовать
собственное присутствие, утоляют потаенную жажду осмысливания. Из них строят дворцы,
заброшенные и молчаливые, с вьющейся по стенам растительностью, с мертвыми фонтанами
и забредшими ниоткуда духами, которых привлек слабый отблеск лунного света на старой,
неприметной, картине - из тех, возле которых, бывает, останавливаешься, будто увидел
под слоем краски еще одну картину, кем-то закрашенную. Страдания дают ощущение
необычности, хотя нет ничего необычнее, чем обычность.

И закипает в крови женьшеневый сок,
И чей-то пристальный взгляд нацелен прямо в висок(с)

Они на тебя смотрят! Иногда кажется, что у них настолько хорошее зрение (намного
лучше твоего), что они видят в тебе закоулки и подворотни, неизвестные тебе самому.
Потом уже слышишь ночные шорохи, запах осени, нашептывающие голоса... Вот длинная
пустынная улица. Скрипнула дверь впереди и закрылась. Это дверь в прошлое, заглянуть
бы надо, но что-то тянет вперед, там тихо, темно, но заманчиво - там тайна. Надо
запомнить этот адрес, только, нет на домах названия улицы. Ветер постепенно заметет
ее песком, как Вавилон - потом не найти. А может, постучать, спросить у жителей... но
ты почему-то боишься увидеть их лица. Остаться здесь и исчезнуть, превратившись в
завывающий ветер? Ты даже не видел неба, как будто оно здесь - неоткрытое измерение.
А потом ты чувствуешь, что они смотрят на тебя. Небольшой проулок, открытая дверь...
Зачем же надо меняться под их взглядами, зачем так потревожена твоя чистота? Вот все
движения твои, походка, взгляд, движение глаз, голос, взвешенные слова - все
становится другим под их взглядами, это пришло оно - ощущение "Я здесь, я есть" и еще
одно "Я должен не исчезнуть". Тогда ты каждой своей клеточкой хочешь понравиться,
произвести впечатление, перемерив все маски, висевшие на веревке, натянутой в одной
из комнат, в стенном шкафу. Да, и пусть глаза тоже будут спрятаны - единственное
окошко в душу, с которого, по правде сказать, никогда не сдувают пыль - лишь кое-где,
в уголке, иногда.
"Непринужденность - крайне трудная поза"(Оскар Уайльд)