Я устал огрызаться по-волчьи,

Кислотою въедаться в металл,

Я от ненависти, от желчи,

Я от челюстей сжатых устал.



Засмеяться, запеть хорошо бы,

Примиренно уснуть к десяти.

Только пойло из тягостной злобы

Мне от губ своих не отвести.



Я ночую и днюю с бедою,

Сушит глотку проклятый настой;

Кто нагнется с живою водою

Над убитой моей добротой?



Говорят, есть песчаная отмель,

Взрывы сосен и в море огни...

То, что молот бессмысленный отнял,

Отдадут мне, быть может, они?



Говорят, есть луга и ущелья,

И леса, и роса, и жнивье —

Может, в этом мое возвращенье,

Воскресенье, спасенье мое?



Может, так под овации лютен

Решено на Высоком Суде:

От людей! Чтобы заново — к людям.

От себя! Чтобы снова — к себе!