Год назад я написала в дневнике о байкерах из Польши, которые каждый год, в конце лета совершают международную экспедицию. В этом году я тоже была свидетелем уже их возвращения т.е. обратного пути. Это было 4-го сентября. А вот о начале пути я нашла заметку корреспондента РИА Новости, Виктора Хруля, от 18-го июля:
"Польские байкеры, которые совершают международную экспедицию, в субботу помолились в московском католическом кафедральном соборе, осмотрели храм на Лубянке и направились в Казахстан, сообщает корреспондент РИА Новости.
Группа байкеров во главе со священником Веславом Ленартовичем уже неделю находится в пути, следуя из Польши по маршруту генерала Владислава Андерса.
Генерал Андерс был пленен в Польше в 1939 году, вплоть до августа 1941 года содержался во внутренней тюрьме НКВД на Лубянке в Москве, а затем был освобожден и поставлен во главе "Польской армии на Востоке". По договоренности с союзниками армия была переправлена из России в Иран, а оттуда - в Палестину, Египет и Италию. Военные части под управлением генерала Андерса закончили войну взятием Болоньи в 1945 году.
По пути в Москву польские байкеры посетили мемориал в Катыни (Смоленская область), где было совершено богослужение в память о польских офицерах, расстрелянных в 1940 году сотрудниками НКВД.
Длина маршрута экспедиции, который предстоит преодолеть польским байкерам, - 11 тысяч километров. По словам лидера экспедиции, священника Веслава Ленартовича, участники передвигаются на таких же мотоциклах, как и спортсмены во время ралли Париж - Дакар."
[700x525]
Я встретила их во дворе Кафедрального Собора, на М. Грузинской 4-го сентября, когда они, проделав весь путь, описанный выше, возвращались в Польшу. На следующий день, 5-го сентября, рано утром из Москвы байкеры выехали в пос. Медное, недалеко от Твери, чтобы почтить память растреляных там польских офицеров. Дабы ничего не исказить, зашла в "Википедию":
"В конце 1930-х гг. в районе Медного находился полигон НКВД, на котором хоронили расстрелянных «органами» граждан. В частности, в Медном похоронены 6311 пленных польских офицеров — узников Осташковского лагеря, расстрелянных в апреле 1940 г. Также в районе Медного во время Великой Отечественной войны (в 1941—1943 гг.) были похоронены советские солдаты, умершие от ран в окрестных госпиталях. Во второй половине XX века на месте захоронений жертв НКВД был построен дачный посёлок КГБ. В начале 1990-х гг. Главная военная прокуратура совместно с прокуратурой Польши провела на этом месте раскопки. Было проведено более 200 зондажей и обнаружены как коллективные могилы польских офицеров, так и ямы, в которые были сброшены многочисленные предметы личного употребления: знаки отличия, погоны, ордена и медали, котелки, разнообразные бытовые предметы. Часть их была передана Катынскому музею в Варшаве. В том числе найден ряд документов — записок, заметок, удостоверений, фотографий. Многие останки удалось идентифицировать, при этом более 20 жертв не числились ни в каких списках.. [2] Были обнаружены также гильзы и пули от пистолетов «Вальтер»[3], с помощью которых, по показаниям участника расстрелов, производились расстрелы пленных поляков в Калининской тюрьме [4][5] (подробно см.: Оружие, использованное в Катынском расстреле).
19 октября 1996 года было издано правительственное постановление за подписью В.Черномырдина «О создании мемориальных комплексов советских и польских граждан — жертв тоталитарных репрессий в Катыни (Смоленская область) и Медном (Тверская область)». 2 сентября 2000 года открыт памятник расстрелянным полякам, к которому ежегодно в этот день приезжают родственники убитых и ставят свечи. Памятника расстрелянным советским гражданам, предполагавшегося по проекту, так и не было поставлено. С 2003 г. мемориал — филиал петербургского Музея политической истории. В 2007 году финансирование строительства мемориала (построен на 80 %) было прекращено."
Здесь был расстрелян дядя моей подруги из Кракова. Родственники ничего не знали. Получили от него письмо, что все более-менее, только очень холодно. "Пришлите мне, пожалуйста теплые носки, и варежки, а моему другу - шарф. Мы не знаем, что с нами будет дальше. Кто говорит, что скоро освободят, а кто - отправят дальше на север". Больше писем не было. Уже потом никто в семье не мог понять, каким чудом дошло это письмо...