Для того, чтобы охарактеризовать, какого толка это литература, приведу цитату (она мне кажется все и объяснит): «Мы считаем великим бедствием своего века недостаток времени; именно это наше убеждение, а вовсе не бескорыстная любовь к науке и уж, конечно, не мудрость заставляют нас тратить столь непомерную долю изобретательности и государственного бюджета на поиски ускоренных способов производить те или иные действия — словно конечная цель человечества не наивысшая гуманность, а молниеносная скорость. Но для Чарльза, так же как для большинства его современников, равных ему по положению в обществе, жизнь шла безусловно в темпе адажио. Задача состояла не в том, чтобы сжать до предела все намеченные дела, а в том, чтобы их растянуть и тем заполнить бесконечные анфилады досуга». Книга безусловно из тех, что возвращает к темпу адажио: читать ее надо не торопясь, уютно устроившись в каком-нибудь мягком кресле. Сюжет не напрягает. В том смысле, что желания поскорее перевернуть страницу и узнать «что дальше» не возникает, каждая страница хороша сама по себе. Да собственно к сюжетному действию автор добрался где-то ближе к середине книги. Тем не менее способ повествования, выбранный автором, позволяет прекрасно провести время и без «экшена» - постоянно присутствующая параллель между викторианской Англией второй половины века и современностью (то, что было современностью автора и то что многие из нас, так получилось, помнят – вторая половина 20 века) очень органично обеспечивает ощущение связи времен, непрерывности, а от того понимания времен минувших на уровне сегодняшних эмоций. Природа, приметы быта, условности света и безусловности межличностных отношений и все это на фоне панорамы социальных изменений, которая накидана крупными мазками через цитаты основоположников нащих карлов марксов /зачеркнуто/ политических, социальных, литературных трудов. 
Вообще-то скрипач не нужен вторая половина романа, посвященная непосредственно мелодраматической фабуле, несколько разочаровала. Вероятно, это то, что Юрий Борисович назвал «дамским чтением», ну чересчур, чересчур Джейн Остин, или просто не мой жанр. Впрочем, автор видно и сам это почувствовал, пририсовав несколько возможных вариантов развития событий, лишив тем самым читателя приятной сентиментальной однозначности финала.
Итак основная идея: ростки нового буржуазного общества, пробивающие себе дорогу сквозь консервативность викторианских устоев. 
Общественное устройство – раз (наслаждение доставил эпизод, когда «истинного джентльмена» Чарльза пытались «оскорбить», сделав главой торговой империи).
Новые гуманистические идеалы – два. Тут показателен конфликт между двумя финалами: в первом побеждают традиционные семейные ценности, во втором - гуманистические: освобожденная женщина Востока главная героиня осознает себя как независимую, полноценную личность, а свою свободу как высшую ценность. Да и герой туда же – личная драма, личной драмой, но жизнь на этом не заканчивается, и побежал дальше в мир приносить людям пользу.
Последнее, о чем хотелось бы. О пересечении с ВРЛ. Великой русской литературой. Чарльз, которого время от времени посещают «ощущения бесцельности существования», своего рода – типаж знакомого нам со школьной скамьи лишнего человека. Но против наших лишних все ж таки слабак, нет в нем того очарования полной выхолощенности и разочарованности в жизни, опять же влюбился по-настоящему. Но вот Сара! Сара, если на мгновение забыть «финальный финал» - это же чистый Достоевский. Настасья Филипповна – вуаля. Страсть и воображение (с) Именно так.